НАДЕЖДИНЪ. ССЫЛКА И В03ВРАЩЕН1Е. 205 Судя по горячей защитѣ, кулакъ былъ для него не случайнымъ при- мѣромъ, а напротивъ, особеннымъ поводомъ для національной рус- ской похвальбы. Можно было бы замѣтить, что у иныхъ народовъ кулаки вовсе нашимъ не уступаютъ; что этого рода достоинство не есть главное и наилучшее, и что, напр., для англичанъ національ- ная гордость далеко не заключается въ похвальбѣ ихъ боясерами. Въ нашихъ собственныхъ глазахъ другіе народы, имѣющіе для насъ авторитетъ, получали его не одними подобными свойствами, и для нашей національной гордости было бы по-истинѣ жалко, еслибъ намъ можно было противопоставить этому авторитету одни кулаки, тѣмъ болѣе, что исторически не одинъ же кулакъ „основалъ самобытность великой имперіи“. Наконецъ, этого рода похвальба слишкомъ п о д- дается злоупотребленію въ обществѣ, слабо образованномъ, является даже аргументомъ противъ образованія,—чего, вѣроятно, самъ На- деждинъ никакъ не желалъ и что, однако, бывало и доселѣ бываетъ. Другое обстоятельство также не было выяснено Надеждинымъ. Оче- видно, что требованіе „вародности“ не могло быть предъявлено къ одной литературѣ: оно относилось и къ самой жизни: но исполня- лось ли оно здѣсь? Давала ли жизнь, или ея руководящая сила, тѣ условія, въ которыхъ могла бы широко и свободно развиваться дѣя- тельность народной мысли, заявляться „народная личность? Ссылки на Державина и гр. Уварова въ этомъ не убѣждали... Безусловно справедливо было то, что намъ еще нужна інкола и школа. Но для „самосознанія“ требовалась дѣйствительная школа, съ необходимой для нея свободой изслѣдованія. Была ли эта сво- бода? Надеждинъ испыталъ по этому вопросу реальный а г§и т еп Іи т асі Ьошінет, когда журналъ его былъ запрещенъ и самъ онъ былъ высланъ въ Усть-Сысольскъ. Надеждинъ пробылъ въ ссылкѣ недолго, только годъ. Надо от- дать справедливостъ тому вромени, что въ Надеждинѣ оцѣнили па- учную силу, и дѣятельность его скоро возобновидась—въ другомъ нримѣненіи. Онъ покинулъ съ тѣхъ поръ совсѣмъ литературную и публицистическую критику, которую велъ въ журналѣ, эстетику и археологію искусства, которыя читалъ въ университетѣ. Та „гиб- кость“, о которой упоминаетъ его біографъ, устроила ему совсѣмъ иную служебную и писательскую карьеру. Черезъ нѣсколько лѣтъ, редакторъ „Телескона“ сдѣлался редакторомъ „Журнала министер- ства внутренпихъ дѣлъ“ , (съ 1843) и своего рода свѣдущимъ чело- вѣкомъ по историчеекимъ и бытовымъ вопросамъ,' по которымъ его спрашивали въ министерствѣ. Но основной интересъ его все-таки уцѣлѣлъ. Труды Надеждина направились теперь въ особевности на науч-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4