РАДИЩЕВЪ . 207 ному гостью.—Я водки н е иью.—Да хоть прикушаП, здоровье молодыхь... И еѣли за столь. „По одну сторону ыеня сѣлъ сынъ хозяйскій, а но другую посадилт. Карпъ Дементьичъ свою ыолодую невѣстку... Прервеаь рѣчь, чнтатель. Дай мнѣ карандашъ и листочекъ бумажкіг. Я теб ѣ въ удовольствіе нарисую всю чест- ную компанію... Если точныхъ не спншу нортретовъ, то доволенъ буду ихъ силуетами.. „Карпъ Дементьичъ— сѣдая борода, въ восемь вершковъ оть нижней губы. Носъ кляпомъ, глаза ввалплись, брови какь смоль, кланяется объ руку, бороду гладитъ, всѣхъ величаетъ: благодѣтель мой.—АксиньяПароентьевна,любезиая его суируга. Въ шестьдесятъ лѣтъ бѣла какъ снѣгъ, и красна какъ маковъ цвѣтъ, губки всегда сжимаетъ кольцомъ; ренскаго не ньетъ, передъ обѣдомь нолъ-чарочки нрн гостяхъ, да вь чуланѣ стаканчикъ водки. Нрнкащикь-му- ж і і к ъ хозяипу на счеп. показываетъ... ГІо нрііказапію Аксиныі Парѳентьевны куплено годового запасу 3 пуда бѣли.т ь ржевскнхъ и 30 фуптовъ румянъ лпстовыхъ... Прнкащикн мужнины—Аксиныіпыкамердіінеры.—Алексѣй Карію- впчъ—сосѣдъ мой застольной. Ни уса, ни бороды, а носъ уже багровой, бро- вямн моргаеть, вь кружокъ остриженъ, клаияется гусемъ, огряхая голову и ноправляя волосы. Въ Петербургѣ бы.іъ сидѣгьцомъ. На аршннъ когда мѣряетъ, то снускаетъ на вершокъ; за то его отецъ любпгь, какъ самъ себя; на инт- надцатомъ году матеріі далъ оплеуху.—Парасковья Деннсовна, его новобрач- ная супруга, бѣла и румяна. Зубы какъ уголь. Брови вь нитку, чернѣе сажи. Пъ комнапін сидитъ потупя глаза, но во нееь день о тъ окоиіка не отходить, и нялитъ глаза на всякаго мужчипу. Подъ вечерокъ стоптъ у калптки.—Глазъ одппъ подбнгь. Подарокъ ея любезнова муженька для нерваго дня“... и т. д .1'. Карпъ Демонтьичъ, настояіцій типъ кулака, пажилъ депьги обма- нами и злостнымъ бавкротствомъ, изъ котораго вышелъ цѣ.ть и не- предимъ. Со времепи песостоятельпости торгуетъ его сынъ; кунлен- пый домъ записанъ н а имя жены. Укажемъ еще эпизодъ о пищемъ слѣпцѣ, поюіцемъ духовные стихи (глава „Клинъ“). Бытовая картина, нарисованпая здѣсь, не- много сантиментальйа, стиль не выдержіінъ, но опять чрезвычайно интересно отношеніе автора къ народному быту. „Какъ было во городѣ во Римѣ, тамъ жиль да быль Евфиміанъ князь... Поющій сію народную пѣсвь, называемую Алексѣемъ Божіимъ человѣкомъ, былъ елѣпой старикъ, сидящій у воротъ ночтоваго двора, окружепныи толпою по болыпей части ребятъ и юнопіей. Сребровидная его глава, замкпутыя очи, впдъ спокойсівія, на лицѣ его зримаго, заставляли взираюшихъ на пѣвца нред- стоять ему съ благоговѣиіем ь. Ненскусный хотя, его паііѣвъ, но нѣжностію пзреченія еопровождаемый, піюпнца.іъ въ сердца его слушателен, лучше прн- родѣ внемлющихъ, нежелп возрашенные во благоглаеіи уши жителей Москвы и Петербурга внемлютъ кудрявому панѣву Габріелли, Маркези или Тоди. Никто изъ предстоящихъ не остался безъ зыбленія внутрь глубокаго когда Клин- скій пѣвецъ, дошедь до разлуки своего героя, едва прерываюіцимся ежемгно- ' ) Путешестііс, стр. 105 и слѣд. 2) Т .-е . безъ внутрепняго потрясевія.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4