ніемъ; п р о пасть между ними должна быть наполнена не отреченіемъ общества отъ науки и не малодушнымъ урѣзываніемъ послѣдней, а позможнымъ расширеніемъ школы и народныхъ знаній. Это не легко, ыо по крайней мѣрѣ это должно быть идеаломъ; если уже теперь нѣкоторые народы достигли до всеобщей обязательной школы, то почему когда-пибудь это невозможно будетъ и для насъ?.. Когда мы читаемъ „Духовный Регламентъ“ , осуждающій народную темноту, или горячія тирады .Іомоносова о необходимости знанія для народа, мы видимъ, что просвѣщенныхъ людей п р о шлаго вѣка поражала масса вреда, идущаго отъ народнаго яевѣжества, и этотъ вредъ, простиравшійся наконецъ на самое физическое существованіе народа, н е подлежалъ и не подлежитъ сомнѣнію. Можетъ быгь, реформа по- ступила бы благоразумнѣе, еслибы вела свое дѣло съ меиыпею рѣз- костью, съ бблыпимъ вниманіемъ къ старой народной привычкѣ и участіемъ къ соціальной безпомощности народа, но, къ сожалѣнію, сама эта рѣзкость была также старой привычкой, наслѣдіемъ отъ московскаго царства, въ другихъ отношеніяхъ столь же мало внима- тельнаго къ правамъ и нуждамъ народа. Истинпое дѣйствіе воспринимаемой заиадной образованности съ самаго начала состояло имепно въ томъ, чтобы приложить новую пауку къ изученію отечества, къ распространенію здравыхъ науч- ныхъ понятій и полезпыхъ практическихъ зпапій. Эта цѣль глубоко овладѣвала лучшими людьми прошлаго вѣка. Въ самомъ дѣлѣ, съ гой поры впервые появляется точпое географическое изученіе Рос- сіи, съ помощію научныхъ средствъ астрономіи, физики, геодезіи, многочисленпыхъ и трудныхъ путешествій; внервые дѣлаются изу- ченія климата, почвы, условій народнаго труда; изучается составъ населенія, съ различпыми оттѣнками ртсскаго народа и разнообраз- пыми племенами инородцевъ; впервые опредѣляются этнографиче- скія черты этого паселенія, его быта, преданій и обычаевъ; впервые старательно собираются остатки старины, съ тою любознательностью и тѣмъ чувствомъ уваженія, какія внушало историческое пониманіе; многіе замѣчательные памятники старой письменности являются изъ подъ спуда, забытые и уже непонимаемые московскимъ періодомъ; паконецъ, впервые возникаетъ правильное историческое зианіе, стре- мившееся раскрыть внутреннія отношенія событій и связь прошед- іпаго съ настоящимъ. Если прибавимъ, наконецъ, что впервые, въ литературѣ и извѣстной части общественнаго мнѣнія, ставнтся во- просъ нравственно-общественный, вопросъ о достоинствѣ человѣчервое слово въ пользу освобожденія человѣческой мысли и слова, вообще
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4