186 ГЛАВА V. сокопоставлепныя духовныя лица: митрополитъ новгородскій Гаврі- илъ, архіеписконы пскоискій Иннокентій, екатеринославскій Амвросій, епискоиы воронежскій Иннокентій, орловскій Аполлосъ, нижегород- скій Павелъ; нѣсколько учепыхъ іереевъ: Ив. Ив. Памфиловъ, Іоаннъ Красовскій, Вас. Григорьевъ, Вас. Данковъ, Савва Исаевъ и др. Объ участіи высокопоставленнаго духовепства отчеты, помѣщавшіеся нри словарѣ, выражаются такъ: „рачительно удостоивалъ своими посѣ- щеніями академическія собрапія“, „на ' нѣкоторыя сумнительныя словъ знамепованія сообщалъ свои изъясненія“; „примѣчаніями своиыи вспомоществовалъ общему труду“ ; просто „сообщалъ свои примѣча- н ія“, и т. п. Наконецъ, трудамъ Академіи не остались чужды и нѣ- которые государственные люди, какъ, папр., Ив. Ив. ІПуваловъ, гр. А. С. Строгаповъ, П. А. Соймоновъ, 0 . П. Козодавлевъ, И. И. Ме- лиссино, А. А. Ржевскій. Сама „предсѣдатель“ Академіи, кн. Даш- кова, какъ говорятъ отчеты, „по огмѣнному усердію своему къ пре- успѣянію обіцаго труда предсѣдательствовала непрерывно во всѣхъ Академіи собраніяхъ“ и въ частности „дѣлала объясненія къ сло- вамъ, нравственныя качества изображающимъ“. Работы въ Лкадеміи не помогли ей, однако, правильно писать свою фамилію, которую она упорно писала: „Дашкава“. При опредѣленіи характера словаря Россійской академіи въ осо- бенности любопытно ея отношеніе къ народному языку. Какъ ни были склонны тогдашпіе знатоки языка къ преувеличенію значенія церковпаго элемента въ литературномъ языкѣ, языкъ пародный за- хватывалъ въ словарѣ главное мѣсто. То обстоятельство, что законо- дательство въ языкѣ досталось здѣсь въ руки натуралистовъ, было очень благопріятно для признанія этого права народнаго языка: они не были церковпыми книжниками и школа не дала имъ пристрастія къ церковности; какъ у ч еные изслѣдователи, они приготовлены были предположить въ языкѣ извѣстныя естественныя требованія и за- коны историческіе, о которыхъ иные изъ нихъ и догадывались ‘); въ своихъ путешествіяхъ они встрѣчали подлинную народную жизнь, видѣли воочію богатство и разнообразіе народной рѣчи, и имъ есте- ственно представлялась мысль, что это богатство не должно было лежать втунѣ и оставаться мертвымь капиталомъ,—напротивъ, оно должно стать общимъ достояніемъ, послужить обогащеніемъ для всего русскаго языка. Иідолго до предпріятій Академіи, въ запискахъ ') Выше мы уноминали это о Румовскомг. Леиехинъ, обгасняя планъработ ь Ака- дсміи но словарю, дѣлаеть такое замѣтаніе о старинныхъ словахь: „замѣчаемыя древніл слова, хотя на иервый случан неудобовразумительными ьажущіясл, откроіитъ со временемъ обшпрное поле къ размыпіленіямъ или объ историчестіхъ игтинахъ или о древности Яіыка ораотаевъ нашнхъ“. Нсторія Росс. Акад., т. II , стр. 288.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4