178 ГЛАВА V. деміи н а укъ. Сама Россійская академія представлялась тогда учреж- депіемъ, неспособнымъ возродиться къ чему-нибудь живому; это былъ просто старый хламъ, который надо было убрать. Это обстоятельство и мѣшало долго исторической оцѣнкѣ этого учрежденія въ тѣ пер- вые годы его существованія, когда Россійская академія нри всей тогдашней слабости научнаго знанія сослужила полезнуюслужбу рус- скому языку и литературѣ. Историческое обозрѣніе ея трудовъ сдѣ- лано теперь г. Сухомлиновымъ: въ его обширномъ сочиненіи собрано множество данпыхъ о литературной дѣятельности и біографіи лицъ, нринадлежавшихъ къ Россійской академіи. Иные думаютъ даже, что слишкомъ много; въ дѣйствительности, не мало изъ собранныхъ по- дробностей слишкомъ мелочны (напр., повторенія вътекстѣ „Исторіи“ оффиціальныхъ бумагъ, рѣчей, черновыхъ переводовъ и т. п., кото- рымъ могло бы быть мѣсто развѣ въ приложеніяхъ); излагаемая ученая исторія часто не имѣетъ ни какого отношенія собственно къ Россійской академіи (и, напр., относится только къ Академіи наукъ), такъ что вообще эта книга, при ея болыпомъ объемѣ, не совсѣмъ отвѣчаетъ правиламъ исторической перспективы. Мы не будемъ входить въ подробности объ основаніи Россійской академіи. Дѣйствующимъ лицомъ при этомъ была особенно княгинл Е , Р . Дашкова (1743— 1810), которая затѣмъ стала президентомъ какъ ея, такъ и Академіи наукъ, до 1796 года, именно до воцарепіи императора Павла: онъ, какъ извѣстно, терпѣть не мот ъ кн. Даш- ковой, удалилъ ее отъ всѣхъ ея должностей и сослалъ въ деревню. По уставу Россійская академія имѣла цѣлью своихъ трудовъ очищепіе (нли даже „вычищеніе“) и обогащеніе русскаго языка, и для этого должна была состанить русскую граммагику, словарь, реторику и пра- вила стнхотворства. Лепехинъ, который былъ непремѣннымъ секре- таремъ Академіи въ первый періодъ ея существованія, опредѣлялъ ея задачи такими словами: „ей предлежало возвеличить россійское слово, собрать оное въ единый составъ, показать его п р о странство, обиліе и красоту, постановить ему непреложныя правила, явить крат- кость и знаменательность его изреченій, и изысхатъ мубочайшую ею древность1. Это былъ трудъ болыпого общественнаго значенія, кавъ вонросъ литературнаго языка всегда имѣетъ большую важность въ первые періоды установленія литературы. Княгиня Дашкова же- лала указать и другую цѣль существованія Академіи—грубую лесть императрицѣ Екатеринѣ. Академнческій историкъ дѣлаетъ весьма удачное сравненіе между рѣчью Тредьяковскаго при открытіи „Рос- сійскаго собранія“ (1735), гдѣ онъ говоритъ о доблестяхъ Анны Іоан- новны, и ядокладомъ“ книгини Дашковой, по которому рѣшено было основаніе Академіи. Именно, Тредьяковскій говорилъ: „Но-истинѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4