БОЛТИНЪ. 159 котораго нужно было вооружиться всѣми средствами; нужпо было показать его незаконное вторженіе на мѣсто прежняго, лучшаго, а между тѣмъ старина, вслѣдствіе самого отдаленія своего и неизвѣст- ности, пачала представлять пріятные образы. Это недовольство на- правленіемъ, господствовавшимъ въ иервую половину восемпадцатаго вѣка, и примиреніе съ враждебною ему стариною до-Петровскою объясняетъ намъ взглядъ Болтина на древнюю русскую исторію“ ‘). Мы упоминали о томъ, насколько это новое обращеніе къ ста ■ ринѣ выдерживало историческую и общественную критику. Старина могла казаться привлекательной, какъ патріархальный бытъ, не ис ііы- тавшій множества новыхъ условій и соблазновъ, которые иногда отра- жались неблагопріятно на нравахъ и обычаяхъ; любители старины во времена Болтина обращали на нее свои взгляды не въ силу жи- вого сознанія, а путемъ теоретическаго разсужденія и при этомъ обыкновенно забывали, что старину вообще нельзя разсматривать съ точки зрѣнія однѣхъ лучшихъ ея сторонъ: онѣ были такъ перепле- тены со всѣмъ ея характеромъ, что выборъ въ сущности немыслимъ, что взять одно было бы невозможно безъ другого, вмѣстѣ съ луч- шимъ придетъ и самое худшее; съ патріархальной простотой пра- вовъ, которая прелыцала моралистовъ прошлаго вѣка, какъ и ихъ нынѣшнихъ подражателей, неразрывно соединялось и патріархальное невѣжество, и еслибы возможно было когда-нибудь возстановленіе старины, то націи и обществу снова пришлось бы вынести такой же кризисъ ожесточенной борьбы противъ нея, какимъ однажды она была удалена. Но возвращеніе и невозможно: стремленіе къ этому возвраіценію бываетъ только или мечтой идеалистовъ-археологовъ, или ретроградовъ; попытки фактическаго возстановленія старины всегда сводились къ одной декораціи и театральномѵ, или балаган- ному, переодѣванью. Старинный обычай сохрапяетъ жизненное мо- гущество только тамъ, гдѣ онъ несетъ съ собой, какъ въ Англіи, преданіе общественной свободы и самодѣятельности. Но Болтинъ исторически любопытенъ не этой нахлонностью идеа- лизировать старину, а общимъ отношеніемъ его къ историческому и пародпому вопросу. На этомъ, безъ сомнѣнія у м нѣйшемъ изъ на- шихъ историковъ прошлаго вѣка, мы убѣждаемся еще разъ, что при- нятіе западной науки не только не было подчиненіемъ чужому, от- даленіемъ отъ національнаго содержанія, а напротивъ будило мысль, вело ее на критическую работу и въ концѣ копцовъ возвращало къ ') Архввъ историко-приінтесквхъ скѣдѣиіб, Калачова. кн. П, половина первая, 1855, ст. Соловьева: „Пмсатели русской исторіи XVIII гкк а“ .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4