152 ГЛАВА IV. скій эмигрантъ при самомъ началѣ ХѴІІІ-го столѣтія былъ замѣ- чательнымъ представителемъ скептическаго раціонализма, составляв- шаго нотомъ отличительную черту вѣка, и именно этой стороной своей дѣятельности онъ дѣйствовалъ на двухъ важнѣйшихъ нашихъ историковъ прошлаго столѣтія. Какъ авторъ извѣстнаго „Словаря“, Бэйль становился и въ этомъ отношеніи какъ бы предшественникомъ энциклопедистовъ. Наши писатели находили въ „Словарѣ“ массу справочныхъ философско-историческихъ свѣдѣній и охотно брали изъ него факты, потому что имъ сочувственно было самое освѣщеніе, въ какомъ эти факты здѣсь появлялись. Новѣйшій біографъ указалъ у Болтина много заимствованій изъ Бэйля, между прочимъ такихъ, ко- торыя не были имъ самимъ отмѣчены, и заключаетъ: „Словарь Бэйля, но всей вѣроятности, былъ настольною книгою Болтина, который до того сдружидся съ своимъ любимымъ писателемъ, что слова и мысли его приводилъ какъ бы невольно: они припоминались ему при каж- домъ малѣйшемъ поводѣ, вслѣдствіе того сильнаю впечатлѣнія, ко- торое п р о изводили они на его ясный и воспріимчивый умъ. Болтинъ выписывалъ изъ Словаря Бэйля не только фактическія свѣдѣнія, не только философскіе выводы и воззрѣнія, но и множество отдѣльныхъ мыслей, летучихъ замѣтокъ, счастливыхъ выраженій и т. п. Идетъ ли рѣчь объ истинномъ значеніи воинскихъ доблестей и побѣдъ, ко- торыя такъ высоко цѣнятся и современниками, и потомствомь; ука- зывается ли на призваніе писателя и на печальныя уклоненія отъ его благородныхъ обязанностей, и т. п.—все подтверждается и какъ бы скрѣпляется умнымъ и правдивымъ свидѣтельствомъ Бэйля. Свой образъ мыслей относительно значенія литературы и обязан- ностей писателя Болтинъ выражаетъ словами Бэйля, утверждающаго, что писателн, достойные своего имени, не признаютъ другой власти, кромѣ правды и разума, и подъ ихъ защитою ведутъ войну со вся- кимъ уклоненіемъ отъ разума и правды, со всѣмъ ложнымъ и нечм- етымъ“ *). Такимъ образомъ заимствованія изъ Бэйля простирились я а весьма еущественные пункты во всемъ складѣ мыслей Болтина, и очень мудрено сказать, чтобы нашъ историкъ составлялъ свои идеи дишь на основаніи того, что узнавалъ изъ лѣтописей и изъ де- ревни... Другимъ авторитетомъ Болтнна былъ нерѣдко цитируемый имъ „писатедь знаменитый нашего вѣка“ , подъ которымъ разумѣется Вольтеръ. ІІзъ него, какъ изъ Бэйля, Болтинъ заимствовалъ не только факты, но и общія фидософскія положенія, и напр. то раціонали- стическое свободомысліе, которое у Болтина, какъ у Татищева, по- давало поводъ къ первой критической оцѣнкѣ церковнаго элемента ‘ > Тамь хе , стр. 143—144, 215.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4