ТАТИЩЕВЪ. 139 требуетъ отъ служившихъ при неыъ восточныхъ нереводчиковъ; пере- писывается о литовскихъ древностяхъ съ однимъ знатнымъ смолен- скимъ шляхгичемъ; чуваши, черемисы толкуютъ ему свои собствен- ныя имена; о томъ же расгірашиваетъ онъ вогуличей черезъ пере- водчиковъ; говоритъ съ грузинскимъ царевичемъ Бакаромъ о кни- гахъ Меѳодія Цатарекаго; донскіе казаки показываютъ ем у различ- ныя мѣстности, слывшія знамепитыми въ древности; кабардинскіе уздени передаютъ ему преданія кавказскихъ горцевъ; онъ самъ осмат- риваетъ развалины старыхъ городовъ на рѣкахъ Ахтубѣ, Волгѣ, Ингулу, Пронѣ, и посылаетъ съ тою же цѣлью офицеровъ и геоде- зистовъ; евреи ему ноказываютъ свои библіи въ сверткахъ; онъ дѣ- лаетъ наблюденія надъ солнечными затмѣніями, записываетъ себѣ на память годы, когда былоісѣверное сіяніе, когда являлись метеоры, плодилась саранча, записываетъ различныя повѣрья и т. д. „Мпого бы можно было собрать полобныхъ подробностей и мелкихъ, иногда случайныхъ, чертъ изъ жизни Татищева; онъ весь—внимапіе и любо- пытство, онъ пользовался каждымъ ѵдобнымъ случаемъ для попол- ненія запаса своихъ свѣдѣній“ ‘). Подобныя черты личнаго и уче* наго характера мы найдемъ далѣе у Болтина. Какъ сравнить съ этимъ историковъ новѣйшихъ, которые зарываются въ кабинетахъ и архивахъ, и могутъ писать исторію Россіи, не интересуясь фактами живого народнаго преданія и быта... Вліяніе иноземной литературы отразилось на самыхъ задачахъ, которыя ставилъ себѣ Татищевъ. Въ тогдашнемъ состояніи едва начинавшаго образованія, при повыхъ заботахъ, предетоявшихъ болѣе сложном у государственному управленію, въ виду настоятельныхъ по- требностей научнаго знанія, Татищевъ понялъ, что первые необхо- димѣйшіе труды должны быть направлены на собираніе русской географіи и исторіи. Это было непосредственное примѣненіе и про- долженіе Петровскихъ идей; работы Татищева частію совпадали съ только-что начавшейся тогда дѣятельностью Академіи наукъ, но ча- стію и предшествовали ей. Онъ составляетъ замѣчательное вПред- ложеніе о сочиненіи исторіи и географіи россійской“, которое было внесено въ Академію и уже начало-было нриносить свои результаты. Это была цѣлая обширная программа вопросовъ по предметамъ исторіи, географіи и народнаго быта, задача для пѣлыхъ экспедицій (какъ позднѣйшія академическія экспедиціи), для труда цѣлыхъ поколѣній ученыхъ: вопросы не были голословны—имъ предшествовало объ- ясненіе великой важности историческаго и географическаго знанія для цѣлей государства и для всякаго просвѣщеннаго человѣка: во- •) Н. п о нова, „Татящет ь и его врема“, стр. 434—435.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4