было и есть, во-первыхъ, происходило не столько огь образованія высшихъ классовъ, сколько отъ подавленія низшихъ крѣпостпымъ и канцелярскимъ у г нетевіемъ: образованіе, конечно, проводило извѣ- стную черту между вародными слоями, но такая черта вездѣ и всегда неизбѣжна межд у людьми сословіями, нрошедшими школу и не имѣвшими ея; такой черты не можетъ не быть между людьми, кото- рые отличаются всѣмъ складомъ теоретическихъ понятій; во-вгорыхъ, это отдаленіе началось даже раныне Петровской реформы, именно, когда начали п р обиваться первые признаки науки (европейской, лотому что другой не было и пока еш,е нѣть). Было много говорено о томъ, что при всѣхъ гягостяхъ, которыхъ стоила реформа, имевно къ ней сводится все, ч то въ нослѣдніе два вѣка было сдѣлано цѣниаго для національнаго существованія и раз- витія; громаднов расширеніе территоріи, пріобрѣтенпой для разселе- нія и дѣятельности русскаго народа; распространеніе нракгическихъ знаній, которое помогало этой дѣятельности; политическое значеніе Россіи въ средѣ европейскаго и азіатскаго сосѣдства; развитіе пауки и литературы и проч.; было замѣчепо и то, что многое бѣдственное въ нашей жизни оставалось отъ неполноты реформы, отъ реакціон- наго застоя и невѣжества, нитавшихся воспоминаніями „самобытной“ старины ХVІІ вѣка. Но одно историческое явленіе, великой важно- сти, мало обращало на себя вниманіе,—что новѣйш >я обраюыанносіпь и была именно могущественнымъ побужденіемъ и средствомъ къ достиженію того національнаго самосознанія, которое одно можетъ обѣщать полноту народнаго развитія—и представителями котораго покушаются теперь выставить себя тѣ самые, кто отрицается огъ Петровской реформы и кляпетъ принесенную ею образовапность. Изученія національныя, именно изученія народа и народности. съ цѣлью научнымъ образомъ постичь характеръ и жизнь народа, какъ основу національности и государства, и указать истекающія изъ нихъ начала, особенности и современныя п о требности обще- ственнаго развитія—стали предметомъ внимапія у ч еныхъ и полити- ковъ только въ новѣйшія времена евронейской образованности; націо- нально-политическія движенія съ конца прошлаго вѣка сдѣлали тенерь эти изученія и предметомъ общаго кнтереса, и вопросомъ науки. Исторія новѣйшихъ вѣковъ стала тѣснѣе и чаще сталкивать на- роды въ дружеекихъ и враждебныхъ встрѣчахъ; нолитическая мысль государственныхъ практиковъ и теоретиковъ выходила за предѣлы своего народа, искала общихъ принциповъ и усматривала племен- ныя особенности; въ исторической наукѣ мало-по-малу выростала по- требность дать раціональное объясненіе разбросаннымъ фактамъ исто- ріи. Въ ХѴІІ-мъ вѣкѣ у ж е ставится вопросъ о философіи исторіи. і* КВЕДЕНІЕ. 3
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4