ГЕ0ГРАФИЧЕСКІЕ ТРУДЫ. 131 Вся эта литература описаній Россіи, отмѣченная здѣсь только въ саыыхъ общихъ чертахъ, составляетъ именно произведевіе реформы и „петербургскаго періода“, и не требуетъ особенныхъ объясненій то, какое значеніе принадлежитъ ей въ вопросѣ развитія нашего національпаго сознанія. Русскому народу привелось, еще въ неза- конченномъ складѣ самаго государства, раскинуться на такія гро- мадныя пространства, что вопросъ національнаго сознапія полу- чалъ у насъ особенную черту, незнакомтю другимъ народамъ. Нѣмцу, французу, англичанину старыхъ временъ не трудно было освоиться со всѣми краями своего отечества, составит ь понятіе объ его цѣломъ и варіаціяхъ страны и населенія. У насъ было не то. Не только въ старое, но и въ наше время только очень рѣдкимъ людямъ удава- лось своими глазами видѣть разные концы государства, населенные к русскими, и не-русскими, совершенно непохожіе одинъ на другой по всѣмъ у с ловіямъ почвы, климата и быта: отдѣльныя части госу- дарства разъединялись громадными пространствами, трудностью сооб- щеній, наконецъ національностыо, языкомъ, религіей, всей прежней исторіей,—но съ этимъ разъединялось конечно и сознаніе. Мѣстпыя населенія жили особнякомъ, чуждыми друт ъ другу, а вмѣсгѣ чуж- дыми тѣмъ умственнымъ и нравственнымъ возбужденіямъ, которыя проистекаютъ изъ болѣе тѣснаго общенія. Правда, были сильные элементы объединенія: безграничный авторитетъ власти, централизація управленія, одна вѣра и языкъ огромнаго господствующаго боль- шинства; но при недостаткѣ общественно-бытового соединенія и взаимодѣйствія національная жизнь самого болыпинства оставалась въ какомъ-то безсознательномъ туманѣ подъ властью инстинктив- ныхъ побужденій преданія и случайностей. Если въ административ- номъ смыслѣ отдѣльные края Россіи становились въ старину настоя- щими сатрапіями подъ самовольнымъ и грабительскимъ правленіямъ воеводъ, отъ которыхъ жители-„сироты“ бѣгали съ своими „живо- тишками и дѣтишками“, или на которыхъ они слезно(и всего чаще безплодно) жаловались въ Москву, то подобный разбродъ долженъ былъ отражаться и въ умственной жизни народа, въ стихійномъ складѣ народнаго сознанія. Тѣ живыя силы, какія не могли. отсут- ствовать въ народѣ, силы ума, таланта, любознательности, пропадали отъ недостатка школы и недостатка общенія: имъ не на чемъ бьіло развиваться и горизонтъ съуживался. Въ то время какъ въевропей- ской литературѣ совершались уже великія пріобрѣтенія научнаго знанія, у насъ не было иризнаковъ научныхъ понятій о природѣ, ни географическаго знанія своей страны, ни сознательнаго понима- нія своей исторіи. Петровская реформа внесла великую двигательную силу—научное знаніе. Только съ этимъ пріобрѣтается болѣе или 9*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4