90 ГЛЛВА III. въ средѣ русскаго общества, и нѣтъ ничего удивительнаго, что она имъ подпадала,—это было просто вліяніе логической мысли, и вліяніе логики едва ли должно быть сочтено противонароднымъ. Для обра- зованныхъ людей прошлаго вѣка не было сомнѣнія въ благотвор- номъ вліяніи принятой ими западной науки; имъ не приходило въ голову заподозрить ее потому, что она—западная. Это посдѣднее придумано уже нашимъ временемъ. Правда, моралисты ХVІІІ-го вѣка жадовались на введеніе чужеземныхъ нравовъ, на француз- ское восиитапіе,—но теперь обобщаютъ эту жалобу, или ненависть, н а все иринятое отъ заиада образованіе. Но должно, наконецъ, по- ложить гравицу между различаыми фактами. Размые люди могли заимствовать, и на дѣлѣ заимствовали, разныя вещи—и дурное, и хорошее. Если свѣтское общество брало моды и испорченные нравы, это не зиачило, что была дурна и вредна заимствованная наука; если для свѣтскаго тунеяднаго общества шла изъ западныхъ свѣт- скихъ образцовъ новая порча, изъ науки выростали здравыя чело- вѣческія понятія, обезпечивались успѣхи общественности и образо- ванія... Опредѣляя западныя вліянія прошлаго вѣка, наши иеторики отмѣ- чали разные ихъ періоды и источники, — указывали, напр., вліянія шведскія и голландскія при Петрѣ, позднѣе—нѣмецкія (къ которымъ притисляетсл и бироновіцина), далѣе періодъ галломаніи и т. д. Но эти опредѣленія бывали обыкновенно слишкомъ случайныя, и въ нихъ смѣшивались совсѣмъ разныя вещи, напр., морская или военная прак- тика, канцелярское управленіе, наука и школа, свѣтскіе обычаи, ли- тературные вкуеы и т. д. Если обращать вннманіе не на одну бел- летристику или свѣтскія моды и т. п., то мы найдемъ, что папр., въ самомъ разгарѣ такъ-называемой „галломаніи" оказываются, на- противъ, очень сильныя вліяпія нѣмецкой и англійской литературы. Вообще вліянія основпыхъ западныхъ дитературъ такъ перепдетаются, что довольно трудпо, иди даже невозможно, указать имъ какіе-нибудь опредѣлепные періоды или точный крут ъ дѣйствія—тѣмъ болѣе, что къ концу столѣтія въ самой европейской литературѣ происходило уже снльное взаимодѣйствіе: въ нѣмецкой школѣ, въ Лейпцигѣ, наша молодежь напитывалась Гельвеціемъ и Монтескьё, Карамзинъ вычи- тывалъ у Лессинга высокое уваженіе къ Шекспиру и т. д. Въ нашей научной литературѣ прошлаго вѣка можно постоянно встрѣчаться съ миогоразличными вліяніями европейской науки, всего болыне едва ли не нѣмецкой, которую особенно распространяла и „де-сіянсъ академія“; но въ резудьтатахъ мы напрасно искали бы какого-нибудь спеціальнаго нѣмецкаго или иного вліянія: пріобрѣ- тался научный методъ, но національность пашихъ ученыхъ не тер-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4