rk000000112

БАЗАР Базар житейской суеты Наполнен торгашами. Здесь всё продашь и купишь ты. Базар житейской суеты Всё черпает ковшами: Песнь нищеты и лести звон, Разврат и гимн аскета, Предсмертный хрип и страсти стон, И бред, и чадно-смутный сон, И брань, и песнь поэта. Всё, всё продашь и купишь ты На площади базарной - Цветы добра и зла цветы, И отдалённый блеск мечты, И мысли блеск угарный. Но одного ты не найдёшь: Тоскливо-нежных песен, - Изгнала их нахально ложь... Да, ты, поэт, их не найдёшь, - Базар им слишком тесен. Сборник «Астры», 1922 г. МАЙСКИЙ СОНЕТ Жаркий день - истомный и весенний - То ласкает, то нещадно жжёт. Убегают торопливо тени, Каплет с елей золотистый пот. Дышит лес милльонами курений, В них - и ладан, и душистый мёд... Надо мной - смарагдовых плетений Виснет книзу говорливый свод. Под ногами - хруст умершей хвои. И покой... В лесу нас только двое: Я, бродящий, - да двойник мой - тень... А над нами - шёпоты верхушек, Кукованье вещее кукушек И вся в пятнах золотистых сень. Из тетради 1923 г., подаренной Л.С. Богданову * * * В полночь мне не спится, утром - тоже... Я - монах без кельи, без иконы. День на ночь, а ночь на день похожи... И замолкли в сердце песни-звоны... Я - монах без кельи, без иконы. В этом храме жизни не поётся: Ни молитв, ни гимнов - он безгласен. Нитка жизни рвётся - и не рвётся, Точно в детских сказках, в царстве басен... Ни молитв, ни гимнов. Мир безгласен... Сборник «Астры», 1922 г. «В своё время я вернусь к покинутым, а теперь — дайте мне на мгновение обняться с одиночеством». К. Бальмонт В своё время вернусь я к покинутым, А теперь дайте мне на мгновение С одиночеством милым обняться. Всем, внезапною страстью застигнутым, Всем, познавшим разлуки мучение, Дайте время в себе разобраться. Всем, измученным бегом стремительным, За минутой, блестящей забавою, Дайте время в ошибке сознаться. Всем, сражённым в бою искупительном За свои идеалы со славою, Дайте время окрепнуть, подняться. Не терзайте их ложным сочувствием - Им не нужны слова утешения: Они жаждут с собою остаться, Не зовите покой их бесчувствием, - Они в нём обретут отрешение От того, в чём могли заблуждаться. В своё время вернусь я к покинутым, А теперь дайте мне на мгновение С одиночеством милым обняться: Всем, внезапною бурей застигнутым, Всем, познавшим отраву сомнения, Дайте время в себе разобраться. Владимирская газета. 1903. № 54. * * * Из страны молчанья ухожу я - Из страны угрюмого молчанья, - Чтобы вновь к безмолвию вернуться, Память злится, что в душе бужу я Пережитых дней воспоминания, Дамять ропщет: «Вдруг они проснутся!» О, не бойся! Серое забвенье Жертв своих не выпустит без боя Без последней беспощадной схватки... Жизнь уходит. Рвутся жизни звенья. Реже видно небо голубое. Догорает фитилёк лампадки. Сумрак в небе пряжу ночи сучит; Вьются нити чёрные повсюду, Вьются нити крепкие победно... Скоро жизнь обманет и наскучит, Сердце верить перестало чуду, Я исчезну в сумраке бесследно. Из страны молчания пришедший И безмолвным сумраком рождённый, Что могу я, люди, вам оставить? Тьмы бегущий - света не нашедший, Телом вольный - духом пригвождённый Зло в добро не может переплавить. Из страны молчанья ухожу я - Из страны угрюмого молчанья, - Чтобы вновь к безмолвию вернуться, Память злится, что в душе бужу я, Пережитых дней воспоминанья, Память ропщет: «Вдруг они проснутся». Голос. 1909. 22 янв. Как всё тихо! - прибоя не слышно... Не шевелятся листья магнолий, Зеленеющих ярко и пышно... Хоть бы буря нагрянула, что ли! По волнам, кое-где золотистым Ходят отблески ясной лазури... Душно мне в этом парке тенистом Без дыханья холодного бури. Я хочу, чтоб деревья скрипели, Чтобы бешено волны плескались, Чтоб у скал они серых кипели И над берегом грозно вздымались. Я люблю, когда мрачные тучи В мутном небе скользят и метутся, Встретят гор неприступные кручи - Разорвутся и снова сомкнутся... Как всё тихо! - Не слышно прибоя, Не шевелятся листья магнолий... Это небо без туч голубое, Хоть бы буря нагрянула, что ли! Алупка Владимирская газета. 1903, № 75