rk000000112

Прежде чем мы обратимся к следующим стерео­ типам, несколько слов о контексте, в котором проис­ ходили владимирские события. Ярославское восстание (6-21 июля), попытки «контрреволюционных» высту­ плений в Рыбинске, Муроме (в ночь с 8 на 9 июля) и пресловутый «эсеровский мятеж» в Москве (6 июля) отнюдь не были локальными вспышками недовольства российских граждан. В планы «Союза защиты Родины и Свободы» входило «аккумулировать силы антиболь­ шевистского сопротивления в Центральной России и, начав в нескольких городах, спровоцировать цепную реакцию повсеместных бунтов против большевиков, которые должны были неминуемо привести к круше­ нию советской власти»6. Вот что по этому поводу писал в 1920 году в воспоминаниях «Борьба с большевиками» сам Б.В. Савинков: «Одновременно с уничтожением Ле­ нина и Троцкого предполагалось выступить в Рыбинске и Ярославле, чтобы отрезать Москву от Архангельска, где должен был происходить союзный десант. Соглас­ но этого плана, союзники, высадившись в Архангель­ ске, могли бы без труда занять Вологду и, опираясь на взятый нами Ярославль, угрожать Москве. Кроме Ры­ бинска и Ярославля, предполагалось также завладеть Муромом (Владимирской губернии), где была больше­ вистская ставка, и, если возможно, Владимиром на вос­ токе от Москвы и Калугой на юге. Предполагалось так­ же выступить и в Казани. Таким образом, нанеся удар в Москве, предполагалось окружить столицу восстав­ шими городами и, пользуясь поддержкой союзников на севере, и чехословаков, взявших только что Самару, на Волге, поставить большевиков в затруднительное в военном смысле положение. План этот удался только отчасти <...>. В Калуге восстание не произошло, во Владимире тоже. В Рыбинске оно окончилось неудачей. Но Муром был взят, но Казань была тоже взята, хотя и чехословаками, и, главное, Ярославль не только был взят "Союзом", но и держался 17 дней <...>. Однако со­ юзники не подошли»7. Что касается второго стереотипа, то он связан с на­ званием организации - «Владимирский офицерский подпольный батальон», встречающимся только в доку­ ментах и мемуарах владимирских чекистов. И этот па­ фос вполне понятен. Если подавление Ярославского и аналогичных ему в других городах восстаний золотыми буквами вписано в историю ВЧК, то история первого года существования Владимирской губЧК сводится в основном к обнаружению и уничтожению «батальона». Отсюда (и от непонимания ситуации в целом) и просле­ живающееся во всех источниках желание придать этой истории особую значимость, а раскрытой организации - особые коварство и опасность. «Батальон», если судить по названию, состоял из кадровых, опалённых в боях офицеров, людей зрелых, опытных, умудрённых в стратегии и тактике боевых действий. Организаторы восстаний действительно опирались в своей работе на офицерство, вернувшее­ ся с фронта или находившееся «в резерве чинов» ещё с Февральской революции, а также на юнкеров разо­ гнанных большевиками военных училищ и школ пра­ порщиков. Чтобы сохранить тайную офицерскую орга­ низацию, в Нижнем Новгороде для конспирации была создана мастерская жестяных изделий, на работу в ко­ торую принимались только офицеры, юнкера и кадеты старших классов закрытых «военных гимназий». Это «тайное офицерское вербовочное бюро» с весны 1918 года «стало направлять "военных специалистов" уже не на юг к Деникину, а в Ярославль, Рыбинск, Владимир, Муром, Калугу и другие города»8. Надо однако отме­ тить, что в организацию входили не столько кадровые опытные офицеры, сколько «молодые горячие головы». «Среди молодого офицерства, - вспоминал полковник П.Ф. Злуницын, —установился тот взгляд, что старые офицеры не способны вести гражданскую войну и не могут быть хорошими договорщиками <...>. Не толь­ ко я не был приглашён в эту организацию, но и многие боевые генералы»9. Во Владимире в подпольную организацию была во­ влечена не только военная, но и гражданская молодёжь. Нельзя утверждать, что все молодые люди были убеж­ дёнными противниками советской власти. Они люби­ ли Россию и совершенно справедливо считали новую власть незаконной, но многие из них были далеки от политики, не принадлежали ни к одной из политиче­ ских партий и вряд ли разбирались в теории классов и неизбежности их борьбы. Наверное, поэтому в показа­ ниях большинства из них нет «стержня», одержимости, готовности идти до конца. Впечатление складывается такое, что, то ли, надеясь на спасение, они сознательно принижали свою роль и осведомлённость в делах ор­ ганизации, то ли, растерявшись в условиях всеобщей неразберихи и внезапно свалившейся на их семьи нуж­ ды, живя смутной надеждой на какие-то изменения к лучшему, они просто не знали, что и как нужно делать, и, общаясь со сверстниками, были захвачены неким романтическим ореолом, всегда осеняющим тайные организации (явки, пароли, сходки, уход от преследо­ вания, тайные собрания и т.п.). Вероятно, во вступле­ нии молодых людей в «Союз» немалую роль сыграла и необходимость зарабатывать, чтобы кормить семью (этот мотив присутствует в показаниях нескольких чле­ нов «батальона»), а вступление в «Союз» давало опре­ делённый заработок. Дело в том, что согласно Уставу «Союза» каждому его члену в зависимости от ранга выплачивалось жалование в соответствии с «таблицей жалованья». Его величина составляла от 325 для рядо­ вого до 600 рублей в месяц для командира полка. Кроме того, выплачивались пособия семейным, бесплатно вы­ давались продукты и обмундирование10. Итак, «батальон» не был чисто офицерским. Но откуда взялось само слово «батальон»? Опять обра­ тимся к воспоминаниям Б.В. Савинкова: «Мы форми­ ровали отдельные части всех родов оружия. В основу формирований был положен конспиративный принцип, с одной стороны, и принцип кадров - с другой. Нор­ мальный кадр пехотного полка принимался нами в 86 человек (полковой командир, полковой адъютант, четы­ ре батальонных, шестнадцать ротных и шестьдесят че­ тыре взводных командиров). Полковой командир знал всех своих подчинённых, взводный знал только своего ротного командира. Все офицеры получали жалова­ ние от штаба "Союза" и несли только две обязанности: хранить абсолютную тайну и по приказу явиться на сборный пункт для вооружённого выступления. Полки были действительной службы из кадровых офицеров и резервные из офицеров военного времени. Студенты и рабочие зачислялись в особые полки ополчения. К кон­ цу мая мы насчитывали в Москве и в 34 провинциаль­ ных городах России до 5500 человек, сформированных по этому образцу, пехоты, артиллерии, кавалерии и са- пёров»11. Так, ярославская организация была разделена «на отделения по 5-6 человек, отделения сводились в 2 батальона»12. В небольшом Владимире «Союз» завер­ бовал в свои члены меньшее количество молодых муж­ чин, всего на один «батальон» в 120 человек13. Таким образом, «батальон» - это одно из подразделений полка армии «Союза». Так что же, собственно, известно о «батальоне», его целях, планах, о том, как он был раскрыт? К сожалению, документы, относя­ щиеся к делу о «Владимирском офи­ церском подпольном батальоне», до сих пор имеют гриф «секретно». По­ этому при изложении событий 1918 года во многом приходится опираться на сведения, так или иначе проскольз­ нувшие в краеведческую литературу.