rk000000112

мы попали сюда. Месяца три продолжалась прежняя жизнь. Потом нам выписывали документы и отправля­ ли на родину. Было много остановок, снова были до­ просы и, наконец, мы оказались на родине. Два дня мы шли до своей деревни. Но деревни уже не было, даже колышка не увидели, только окопы- блиндажи, где раньше были немецкие солдаты. Раз­ лагались трупы. Жителей не было. Есть тоже было нечего. Куда идти - не знали. Да и непонятно было, со­ хранились ли какие-то в окрестностях деревни, живёт ли там кто-нибудь. Потом узнали, что километров за 40 отсюда начали копать картошку. Там хоть какой-то колхоз остался, что-то сеяли, сажали. Стали мы туда хо­ дить - это три дня пути. Нам разрешили работать там, кормили, да и заработали мы себе 30 пудов картошки. Везти её в деревню было не на чем, поэтому договори­ лись с председателем, чтобы сохранили нашу картошку. Два раза в месяц мы ходили туда, опять три дня пути туда и столько же обратно, с грузом. Так и жили. Мы не были на людей похожи: кожа да кости. Мама была так слаба, что мы оставляли её одну дома, т.е. в блиндаже. Потом стали прибывать жители деревни. Государство стало присылать людей - строить для нас дома. Однажды начальник собрал всех и объявил, что у нас будет колхоз, для которого государство выделяет семена. Но привезти их не на чем, придётся самим идти за ними. И снова пешком за 18 километров шли два дня, а потом с грузом - обратно. Нам насыпали по 8 килограммов, и мы несли на спине эти семена. Для обработки земли не было ни лошадей, ни коров. В плуг впрягались сами по 14 человек. Пройдём не­ сколько шагов и валимся. Сил не было у женщин, а мужчин совсем в деревне не было. Заболела мама, тя­ жело было смотреть на её муки, но помочь было не­ чем. Она уже больше не вставала. Промучившись два месяца, она умерла. Её не во что было одеть, так и закопали её, бедную, конечно, без гроба: сделать его было не из чего, да и некому. Пытаюсь сейчас, на склоне лет, вспомнить свою молодость, а вспомнить, кроме горя и забот - нечего. Потеряла родственников, родину. Оказалась во Вла­ димире, куда позвала одна родственница, работавшая здесь. Приехала я во Владимир одна, некоторое время жила в её семье. Удалось устроиться на работу во вред­ ный (красильный) цех на швейной фабрике. Работали там почти одни мужчины, тяжёлая была работа. По­ пыталась учиться, ведь перед войной успела окончить только 6 классов. Поступила в техникум, но для учёбы сил не хватило: однажды во время занятий стало пло­ хо, увезли в больницу. Врачи сказали, что с учёбой мне не справиться, слишком слабое здоровье. Несколько лет жила на частных квартирах. Хозяева относились ко мне хорошо. Но жизнь ограничивалась работой и домашними посиделками. Хотелось на танцы сходить, в кино. Но беспокоить хозяев поздними возвращения­ ми домой мне было нельзя, поэтому вечерами сидела дома, вязала, вышивала. Потом на работе дали место в общежитии. Это был барак в посёлке за железной дорогой. Стала я ходить в кино, на танцы. Познакоми­ лась с парнем. Вышла замуж. Муж работал шофёром. Родились две дочери. После швейной фабрики устроилась на работу в «Сельхозтехнику», работала заведующей секцией скла­ да этой организации. Когда организация строила дом, мы получили в нём квартиру, где живём с мужем и сей­ час. Дочки вышли замуж. У нас уже появились внуки и внучки. И всё-таки сейчас, в старости, вспоминать свою прожитую жизнь страшно. Моё детство, мою юность, мою молодость украла эта страшная война... Фото 1 - Е.Ф. Тишакова Фото 2-5 - В г. Владимире в послевоенные дни