rk000000109

во владимирском обществе лидеры еврейской общины, на них продолжали распространяться все ограничения, установленные законами Российской империи для ев­ реев, проживавших вне черты оседлости, в частности, процентная норма их приёма в учебные заведения. Тем не менее, дети из семьи Коиль, внуки Исайи Самуило­ вича, получили хорошее образование. Первой окончила учебное заведение Брайна. 9 июня 1912 года в замет­ ке «К итогам учебного года в женской гимназии А.А. Орловой» газета «Старый владимирец» назвала её имя среди окончивших восьмой класс гимназии. В декабре 1907 года Абрам Исаевич подал прошение о зачислении его сына Самуила, учившегося в то время во втором от­ делении 4-го городского училища, в приготовительный класс казённой мужской гимназии32. Возможно, однако, что отец счёл более подходящим для сына реальное, а не классическое образование, и в августе 1908 года Са­ муил поступил в (готовящееся к переезду в только что построенное для него здание) реальное училище33. В сентябре следующего года Абрам Исаевич был избран в родительский комитет этого учебного заведения (Ста­ рый владимирец. 1909. 29 сентября). Младший брат Са­ муила Яков, напротив, поступил в казённую мужскую гимназию и, в отличие от Самуила, учился блестяще, окончив её в 1917 году с серебряной медалью34. Дети Коилей познавали мир ещё и благодаря тому, что в их семье были стереоскоп и фотоаппарат. Фото- графом-любителем был Абрам Исаевич, изготовляв­ ший даже слайды для стереоскопа. После 1917 года он пополнял семейную фототеку самодельными слайдами с изображениями близких, причём на каждом из них де­ лал запись о том, как долго длилась экспозиция: «Ехроз. 2 зес.» или «Ехрозйо - тотепйип». По воспоминаниям внучек, Абрам Исаевич был очень хорошим, редкой души человеком. И это несмот­ ря на то, что пришлось пережить ему после 1917 года. В 1918 году, когда новая власть позволила выходцам из тех регионов бывшей Российской империи, что стали теперь заграницей, выехать на родину по репатриации, в газете «Известия Исполнительного Комитета Вла­ димирского губернского и уездного Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов» отдел местного управления Губсовета опубликовал объявление о том, что гражданин города Щебрешин И.С. Коиль возбудил ходатайство о выходе с женой «из граждан Российской Республики». Аналогичное ходатайство было возбуж­ дено и его сыном Абрамом с женой Нахамой-Итне и детьми (тремя совершеннолетними и четырьмя несо­ вершеннолетними). Объявление публиковалось «во всеобщее сведение для выполнения п. 6 Инструкции к декрету о выходе некоторых категорий лиц из Россий­ ского гражданства», чтобы поставить в известность тех, кто имел к указанным в нём гражданам какие-либо иски35. Познакомившись с этой публикацией, мы и были поначалу уверены в том, что Коили покинули пределы Советской России. Как оказалось, напрасно. В дело, заведённое по про­ щению Коилей 11 октября 1918 года, согласно установ­ ленной процедуре ложились всё новые и новые листы: паспортные данные Исайи Самуиловича с обязательным по закону в отношении граждан Российской империи иу­ дейского вероисповедания описанием внешности («рост средний, волосы чёрные, особых примет не имеет») и припиской о том, что «настоящая книжка действитель­ на в местностях, где жительство евреям разрешается»; сведения об имущественном положе­ нии (помимо дома, скоропечатни и пе­ реплётной мастерской с товарами при них, «которые учтены быть не могут вследствие их постоянного движения», пришлось перечислить даже «домаш­ нее имущество: кровати, посуду, бельё, немного мебели, лампы электрические и др.»36; подписка Коилей в том, что в случае удовлетво­ рения их ходатайства после ликвидации имущества они немедленно покинут пределы РСФСР; расписки в том, что за ними не числится никаких обязательств к гражда­ нам Республики, а также «никаких контрреволюционных поступков и деяний»; запрос о том же во Владимирскую городскую милицию и во Владимирское казначейство; счёт газеты за публикацию объявления и документ о переводе взысканных с Шаи Шмулевича и Абрама Шае- вича 16 рублей 80 копеек... Последние документы дела датированы уже февралём 1919 года: Владимирская го­ родская милиция предложила объявить главе семейства Коиль «о необходимости уплаты недоимок по государс­ твенному налогу с недвижимых имуществ за 1918 год» в размере 27 рублей 84 копеек, «чтобы дело получило дальнейшее движение», а Коллегия гражданского уп­ равления признала ходатайство Коилей «подлежащим удовлетворению» и направила дело «на окончательное решение». Привлёкший к себе внимание властей, Исайя Саму­ илович поплатился жестоко. То ли он вовремя не запла­ тил налог, то ли (и это скорее всего) отдельные пред­ ставители новой власти поняли, что с Коилей можно получить больше, чем 27 рублей, но в том же месяце И.С. Коиль был взят в так называемые заложники и та­ ким образом оказался в самом эпицентре охватившего Владимирскую ГубЧК скандала, связанного со злоупот­ реблениями служебным положением в её рядах. Среди пунктов обвинения, предъявленных затем группе долж­ ностных лиц, наряду с несанкционированными рас­ стрелами и кражей со склада конфискованных вещей, значилось «взяточничество с заложников». Оказалось, что слухи о взяточничестве «ходили долго и упорно» и «страшно дискредитировали в глазах населения Со­ ветскую власть». В семьи заложников, как значилось в материалах расследования, «являлись какие-то люди и вымогали за освобождение деньги, заявляя, что иначе заложников ждёт расстрел». Было установлено, в част­ ности, что заложник Коиль «уплатил за своё освобож­ дение 2000 рублей. Деньги эти были даны Баневичу, сотруднику Владимирского уездного отдела просве­ щения, а последним, по его утверждению, переданы Евстафьеву», заведующему отделом ЕубЧК по борьбе с контрреволюцией. Разговор с преступниками был по­ революционному короток: ряд из них к моменту окон­ чания следствия был расстрелян, а в дополнение к уже арестованным, в т.ч. к тому же Евстафьеву, согласно постановлению Губернской следственной комиссии по рассмотрению дела о злоупотреблениях во Влади­ мирской ГубЧК от 1 марта 1919 года, были взяты под стражу и привлечены в качестве обвиняемых по делу ещё 7 человек, и среди них Абрам Коиль, «который, же­ лая ускорить освобождение отца своего Исайи Коиль, вручил 2000 рублей Якову Баневичу для передачи зав. карательным отделом ЧК Евстафьеву»37. Как удалось Коилям вырваться из крепких объятий ЧК, мы не знаем, однако новая власть не обходила сво­ им пристальным вниманием их семью и в дальнейшем. Например, в архивном деле с перепиской Владимирско­ го исполнительного комитета с милицией «о наложении взысканий на граждан» за 1925 год мы вновь встречаем упоминание служащего Абрама Коиля38. К этому времени семья Абрама уже лишилась мно­ гого: в 1923 году умер её глава Исайя Самуилович39, очевидно, не перенёсший постоктябрьских лишений, в том числе и выселения семьи из так трудно доставше­ гося дома. А выселение это, судя по фотографии семьи, сделанной в 1920 году у дома Овсянникова на 1-й Ни­ кольской улице, произошло значительно раньше офи­ циальной муниципализации дома Коилей в 1922 году. Скитались по квартирам40, разумеется, далеко не самым лучшим и удобным. После изгнания из дома Коили (во всяком случае, старшие поколения) жили в одном из