rk000000109

лечко, долго смотрела на яблони и, то ли шутя, то ли всерьёз, извинялась перед ними за свою немощь, как перед брошенными сиротками. Ощущение собственной беспомощности мало кому приятно. Такой человек становится привередой, а то и похуже. Однако, обычные следствия немощи обошли её, не сделали сварливой и придирчивой. Напротив. Ощущение ею болезней было каким-то мудрым и в то же время детским. «Ну заболела, подумаешь!» Чувс­ тво внутренней молодости долго помогало побеждать разные недуги. Она давно уже не была деканом, но занятия в ин­ ституте продолжались. Однако и они забирали остат­ ки сил. В последний год и вовсе стали непосильными. Соблюдая в доме обычно строгий порядок, всё чаще вынуждена была нарушать его, и всё для того, чтобы довести до конца свои и чужие работы. Со временем стопки курсовых и контрольных перекочевали вначале со стола на стул, отчего на пол летели очки, лекарства, разноцветные ручки; затем тетради подолгу, пока дочь на работе, стали задерживаться у изголовья, не хвата­ ло сил перенести их на стул. Боль неумолимо хватала за плечи, руки, сердце... Когда отпускало, спешила на автобус, чтобы из Юрьевца добраться к Золотым воро­ там на занятия со студентами. Шла на факультет, как былинка, качаемая любым ветерком. На преодоление жалкой стометровки от остановки до литфака тратила чуть ли не час. Просить о помощи всегда стеснялась. Помню, сам как-то провожал её в таком состоянии. Снять или надеть пальто стало ещё одной египетской казнью. На минуту сосредоточившись, шла на заня­ тие, как в последний бой. Что помогало ей? Ответс­ твенность и сознание высокой миссии своего труда, так востребованного всеми. Вот только сил оставались жалкие крохи. При­ шлось отставить и задуманный было с моим издатель­ ством её замечательный проект издания материалов по составлению областного топонимического словаря. Не осуществились и другие наши планы. Однако и в эти мучительные годы с её участием вышли другие не менее важные работы, один «Владимирский именос­ лов» что стоит! Закончила подготовку к печати трудов замечательного топонимиста из Мурома Варвары Ива­ новны Тагуновой, своего наставника. Как и раньше, её участие в общественных иници­ ативах по-прежнему обеспечивало их организаторам солидность и результат. Многие годы общественно­ го подвижничества ей сопутствовали действующие и ныне её благородные соратники: В.И. Титова, В.И. Фурашов, И.Г. Порцевская, С.И. Минин (ныне свя­ щенник - отец Сергий), С.И. Гордеев... Последние строки посвящу тому, что остро про­ нзило сознание многих, пришедших попрощаться с Валентиной Владимировной в последний раз. Может и не очень корректно по отношению к женщинам во­ обще, но всё же поведаю. Не Бог весть какой красотой наделена была Валентина Владимировна при жизни, но как же красива, как поразительно красива была её душа, с молодости без остатка отданная людям! И вот же - чудо! В немногие часы прощания с ней всех лю­ бивших и уважавших её, она предстала вдруг с чер­ тами нам малознакомой при жизни внешней красоты. Будто ангел-хранитель её озаботился по велению Гос­ пода напомнить всем нам о её душевной красоте. Так внутреннее богатство бессмертной души, как в некое назидание живым, выходит наружу в последние зем­ ные часы в своём прекрасном обличии, в красоте, яв­ ленной буквально... По реке памяти зрелых людей плывёт немало вен­ ков. Долго ли плыть им? Не отяжелеют ли некоторые и не пойдут ли на дно? А может, вытеснятся новыми венками, а то и просто исчезнут однажды? Кто ска­ жет об этом с уверенностью?.. Не забываются лишь те, кто отдавал нам душевные силы бескорыстно и с любовью. От таких драгоценных людей остаются са­ мые заметные венки на реке памяти. Пусть и дальше по безбрежным её водам плывёт венок, оставленный нам Валентиной Владимировной, плывёт и рождает в душе ответные любовь и уважение. Э.А.Сударева ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕЙ СТУДЕНТКИ В первые я увидела Валентину Владимировну Нос­ кову в 1983 году. Она стала вести у нас старосла­ вянский язык, историческую грамматику, историю русского литературного языка. Мы только потом поня­ ли, как всему курсу удивительно повезло, что именно Валентина Владимировна стала нашим куратором. А тогда осенью 1983 сидели в аудитории № 8 на первом этаже института им. И.И. Лебедева-Полянского и жда­ ли, кто же начнёт первую лекцию. Открылась дверь, в аудиторию вошла женщина, и первая моя мысль: «Господи, какая хрупкая, словно Дюймовочка из сказ­ ки». Небольшого роста, а сколько в ней оказалось сил, крепости духа, терпения, выносливости. Маленькая, а душа удивительная: не объять, не измерить... Ко всем студентам, учившимся с душевным рвени­ ем и без такового, к способным от природы и самым обычным, было у Валентины Владимировны ровное, доброе, заботливое, очень уважительное отношение. Она искренне старалась помочь всем нам разобрать­ ся в новых и сложных для нас предметах, сочувство­ вала. Но сочувствие и любовь к студенту не мешали ей быть серьёзной, строгой, принципиальной, даже щепетильной в выставлении оценок на экзаменах и при проверке контрольных работ. Ни уговоры, ни жа­ лобы на усталость, на личные проблемы во внимание не принимались. Выслушает, посочувствует, а потом скажет: «А всё же Вашу работу надо переделать! Схо­ дите в библиотеку, поработайте с первоисточниками, найдите вот эту книгу... обязательно! Наука требует терпения, усидчивости, серьёзного отношения!» А когда я потеряла свою маму, именно Валенти­ на Владимировна стала моей второй мамой. Я всегда была уверена, что она даст верный и мудрый совет, ус­ покоит, сможет повлиять на моё отношение к миру, из­ менить мои взгляды и мнение. Ведь помимо огромной внутренней культуры, интеллигентности и порядоч­ ности, В.В. Носкова обладала философским взглядом на жизнь. Всё это не могло не повлиять на тех людей, которые общались с ней, часто были рядом. Однажды на мой день рождения Валентина Вла­ димировна принесла мне удивительный подарок: шесть белоснежных салфеток. На каждой из них она собственноручно вышила крестиком трогательный дубок, крепенький такой, зелёненький, живой. И ве­ лела мне ими пользоваться, а не беречь. Я слов ли­ шилась! Человек науки, вся полностью погружённая в свою любимую работу (она очень много и активно в то время работала), нашла время для такой кро­ потливой работы. И я ослушалась, не смогла поль­ зоваться повседневно. Для меня эти салфетки то, что я могу с благогове­ нием брать и любоваться ими... Валентина Владимировна всегда вызывала наше восхищение своей порядочностью, чувством долга и чувством ответственности. Помню, как она радовалась, что наконец-то