rk000000101

ко тех лиц, которые упоминаются в записях о чудотворениях (состоявших, главным образом, в исцелении от глазных болезней) не оказалось в живых, но что даже не сыскалось многих сел и деревень, из которых происходили лица, получившие исцеление, что является — как увидим ниже — чрезвы­ чайно странным. Результаты следствия не убедили епархиальную власть ни в святости кн. Фе одора, ни в том, что он действительно погребен в с. Алексине под церковью Рождества Богородицы, ни даже в самом его существовании3. Последовал указ (1749 г.) и, на этот раз, окончательный, в котором епархиальная власть, рассмот­ рев все обстоятельства дела, находит, что «чудотворения от того Феодора Ста- родубского по следствию не оказалось», так как записку о чудесах за действи­ тельную причитать невозможно, речи бабки попа Леонтия «весьма к вероятию недостойны», так как о кн. Феодоре Стародубском в книгохранительной казне записей нет, равно нет и указаний, чтобы село Алексино принадлежало ему. Есть только указание, что село «приложено» Лавре по данной 7068 и духовной 7083 гг. княгиней Авдотьей Ивановной Шемякиной-Пронской, дочерью Мезец- кой, что хотя в записке и значится о исцелении у мощей Феодора 16-ти человек, но «те все подлые, а не другого каковые знатные люди», их и сродственников их не сыскалось, не сыскалось и многих сел и деревень, из которых они значатся родом, а потому «такового празднества попу Леонтию не исправлять и за свято го не почитать». В этом с попа Леонтия взяли подписку и уничтожили в церкви видимые следы могилы князя Феодора. Икону опять взяли в Суздаль. Так закон­ чилось это дело — грустный памятник подьяческого крючкотворства, внесен кого XVIII веком в живое дело веры Христовой. Но народ не забыл своего муче- ника-князя: более, чем пятьсот лет спустя после его кончины — около полови­ ны прошлого столетия — верующие стекались к его гробу со всей округи, не считаясь с консисторским решением4. Теперь, конечно, многое забыто... О бла­ говерном князе Феодоре напоминают лишь заупокойная литургия и панихида, совершаемые в день его кончины 21 июня, да ярмарка, собирающаяся в этот день в Алексине и носящая название «благоверной»... Кто же прав перед нелицеприятным судом истории: живое ли и благоухан­ ное народное сказание, от которого веет старой домосковской Русью, Русью героев и мучеников, или официальный консисторский указ, канцелярски сухо, по всем правилам «Духовного Регламента» обсуждающий признаки святос­ ти благоверного князя и делящий пред лицом Господа исцеленных «по вере их» на «знатных» и «подлых»? Прежде всего, является совершенно бесспорным факт, что князь Феодор Ива­ нович Стародубский — лицо историческое. В Никоновской летописи под 1329 г. значится: «Того же лета убиша в орде князя Феодора Ивановича Стародубс- кого, внука Михайлова, правнука Иванова, праправнука Всеволожа, препрап­ равнука Юрия Долгорукого». В «Родословной книге» в родословии Стародуб- ских князей значится: «А у князя Ивана Всеволодовича сын Иван-Каллистрат. 26