bp000002717

принималъ отъ патріарха благословеніе, а отъ народа привѣт- ствіе, и самъ поздравлялъ его съ новымъ годомъ. который въ 1700 г. онъ уже праздновалъ 1-го января. Въ до-петровскія же времена цари московскіе отправляли сентябрьское «новолѣтіе» заодно съ народомъ, съ великою тор­ жественностью. День Св. Симеона, заканчивавшій старое и на­ чинавший новое лѣто (годъ), а потому и называвшійся днемъ Симеона-Лѣтопроводца, являлся однимъ изъ торжественпыхъ дней общенія царя съ народомъ, во множествѣ стекавшимся не только со всей Москвы бѣлокаменной, но даже изо всѣхъ ближайшихъ пригородовъ,— «лицезрѣть пресвѣтлыя царскія очи» въ стѣны Кремля златоглаваго. Здѣсь изъ-года-въ годъ совершалось, по ненарушимому завѣту старины, «лѣтопровож- деніе» или «дѣйство многолѣтняго здоровья». Богомольные царскіе выходы, приближавшіе священную особу царя къ народу и придававшіе особый блескъ церков- нымъ «дѣйствамъ», ознаменовывавшимъ собою главнѣйшіе го­ довые праздники, поражали иностранцевъ не только своимъ великолѣпіемъ, но и своею самобытностью. Эти «выходы» были однимъ изъ наиболѣе опредѣленныхъ проявленій той чисто стихійной связи между вѣнценосцемъ и народомъ, которая такъ ярко отразилась въ старинной русской пословицѣ: «народъ — тѣло, царь—голова». Государи московскіе выходили къ народу въ особомъ на- рядѣ царскомъ, окрулсенные блестящею свитою изъ стольни- ковъ, бояръ, окольничихъ, ближнихъ людей и стрѣльцовъ, охранявшихъ особу государеву, по выражению разрядныхъ дворцовыхъ книгъ, «для тѣсноты людской». Порядокъ этихъ выходовъ видоизмѣнялся согласно съ торлсественяостыо того или другаго праздника, въ который совершалось «царское шествіе». «Дѣйство новолѣтія» начиналось раскатомъ выстрѣла вѣстной пушки въ Кремлѣ. Это происходило ровно въ пол­ ночь. Выстрѣломъ возвѣщалс.я жителямъ Бѣлокаменной, а за