bp000002717

Что имъ дѣлать съ волчьимъ паспортомъ? Впрочемъ, они не очень-то и берутъ эти проходные билеты... Эти несчастные, отверженные люди для всѣхъ лишніе, они всѣмъ мѣшаютъ. У нихъ есть толысо одинъ несчастный выходъ изъ этого не- опредѣленнаго положенія—попасть въ каторгу... Такъ неужели мы должны навсегда отвернуться отъ этихъ горемыкъ? Неужели мы должны забыть, что и они носятъ образъ Божій? Развѣ нѣтъ у нихъ сердца, души, чувства? Газвѣ глаза ихъ не пла- чутъ? Газвѣ тѣла ихъ не страдаютъ отъ холода, и желудокъ не проситъ пищи? Къ чему же мы заранѣе обрекаемъ ихъ на единственный страшный исходъ — совершить преступленіе? Помню, приходятъ ко мнѣ однаясды сразу двѣнадцать чело- вѣкъ: но одипъ изъ нихъ пьяный и съ ножемъ въ рукѣ. Я не пустила его въ домъ. — Ты не войдешь,—говорю я ему. Мы здѣсь собираемся во имя Христа, и пьяный человѣкъ не долженъ оскорблять этотъ домъ своимъ присутствіемъ.—Я заперла дверь, но онъ сталъ ломиться въ нее и грозить. Тогда я обратилась къ осталь- нымъ и просила ихъ уііять своего товарища.—«Мы боимся,— опъ отчаянпый, и у него ножъ въ рукѣ», говорятъ опи. Это меня страшно разстроило, и я просила всѣхъ немедленнО уйти. Чрезъ недѣлю опять приходитъ этотъ буянъ, но трезвый и смиренно умоляетъ простить его.—Зачѣмъ же ты ходишь съ ножемъ, —спрашибаю его?—Да нашему брату какъ же иначе промыслить пропптаніе, — отвѣчаетъ онъ. — Вѣдь никуда не пускаютъ и никто не принимаетъ на работу съ волчьимъ би- летомъ... Скажите, развѣ это не кандидатъ въ каторгу? Впро- чемъ, этотъ несчастный скоро былъ наказанъ... Но вѣдь ря- домъ съ такими идутъ—идеалисты страпники. ГІаломники по святымъ мѣстамъ толсе пебогатый народъ на Гуси. Они также нуждаются по дорогѣ въ кускѣ хлѣба. А крестьяне, идущіе на заработки? А фабричные, которымъ отказали отъ мѣста? А вышедшіе изъ болыіицы? А обкрадепные, не имѣющіе ни копѣйки въ карманѣ? 0, если бы вы видѣли, какая смѣсь з