bp000002717

Таинство Евхаристіи въ памятникахъ древне- христіанской символики. (По Магіідоу. Б ісйоппаіге сіез АиіЦиііеѳ СЬгеііепз). Ни одно изъ христіанскихъ священнодѣйствій не было облечеио такою таинственностію, какъ Евхаристія. Съ самыхъ древнихъ временъ Церковь прилагала старанія къ тому, чтобы скрыть его отъ глазъ непосвященныхъ. Даже оглашенные,— люди, пользовавшіеся нѣкоторыми правами въ Церкви, счита- лись недостойными созерцать это таинство. Причина этого по- нятна. Когда Христосъ въ одной изъ своихъ бесѣдъ сказалъ, что для наслѣдованія вѣчной лшзни необходимо «ѣсть плоть Сына Человѣческаго и пить кровь Его», то дал:е «многіе изъ учениковъ Его, слыша то, говорили: какія странныя слова! Кто можетъ ихъ слышать» (Іоан. VI гл.)? Если такъ говорили ученики Христовы, то виослѣдствіи тѣмъ естественнѣе было услышать слова изумленія изъ устъ людей, для которыхъ все вообще христіанство было «юродствомъ». ІІреду- нреждая соблазнъ и охраняя святость таинства, Церковь сдѣ- лала Евхаристію предметомъ «тайнаго ученія» (йізсірііпа агсані). Даже молитвенныя формулы, выражавшія сущность таипства, не сразу были заключены въ письмена.—ЬІо если важность таинства вынуждала благочестивое христіанское чув- ство ревниво хоронить его отъ глазъ непосвященныхъ, то съ другой стороны, сознаніе необходимости пріобщить къ нему возможно большее чпсло людей побуждало къ изысканію для его вырал:енія такихъ внѣшнихъ формъ, которыя для вѣрую- щихъ слулшли бы папоминапіемъ о святынѣ, а прозелитовъ постепенно подготовляли бы къ ея воспринятію. Церковь съ самаго начала нашла эти формы въ символикѣ, т. е. въ услов- номъ изображеніи таинства. Символы, употреблявшіеся христіанскими художнйками для ііаглядно-прикровеннаго изобралсенія таииства Евхаристіи,