bp000002040

6 ріотическое разсужденіе о нашемъ долгѣ - хранить «родовое и народное благочестивое преданіе». Мысль проповѣдника приэтомъ естественно обращается и ко многому изъ того, что Россіею, вопреки таковому преданію, заимствовано со стороны, главнымъ образомъ съ запада, и что не мо­ жетъ быть признано похвальнымъ. «Указать ли,—говоритъ онъ, между прочимъ,—на неизвѣстное природѣ лакомство прахомъ и дымомъ худороднаго зелія?» (Сочиненія Фила­ рета, V, 303. Москва, 1885) «Можетъ быть, меня обви­ няютъ,—продолжаетъ святитель въ своей проповѣди,— что обращаю вниманіе на мелочи?—Обвиняйте, если угодно: вамъ отъ сего не будетъ пользы; полезнѣе же вамъ по­ мыслить, можете ли оправдать себя, когда въ чужой землѣ собираете, конечно, не мудростію указанныя, мелочи, и наполняете ими ваше нѣдро, извергая изъ него доброе, положенное добрыми предками? При семъ надобно при­ нять въ разсужденіе, что кажущееся маловажнымъ имѣетъ иногда немаловажное значеніе» (тамъ же, стр. 303—304). Что предки наши не знали куренія табака, это до­ казывается, между прочимъ, нерасположеніемъ строго держащихся старины раскольниковъ -къ куренію (и нюханію) табака. Митрополиту Филарету, конечно, хорошо было извѣстно это обстоятельство и онъ потому въ письмѣ къ намѣстнику Троицкой Сергіевой лавры, архимандриту Ан­ тонію, отъ 17-го марта 1855 года объ извѣстномъ первомъ архіереѣ раскольнической Бѣлокриницкой іерархіи, быв­ шемъ нѣкогда православнымъ архіепископомъ, Амвросіи пишетъ: «Въ Бѣлой Криницѣ приняли его съ сомнѣніемъ, между прочимъ, какъ курителя табаку» (Письма Филар. къ Ант. III, 324. Москва, 1883).—Уже изъ этого слу­ чая можно видѣть также и то, что митр. Филаретъ осо­ бенно не одобрялъ куренія табака лицами, облеченными