bp000001627

189 лоложить въ такихъ важныхъ дѣлахъ годову за Гедеона, который всякими способы искалъ главу мою, о чемъ многіе извѣстны суть, а паче всѣхъ премилостивый отецъ мой и государь преосвященнѣйшій ѲеоФанъ, архіепископъ велико- новгородскій и велико-луцкій, который многократно меня оборонялъ отъ такого Амалика. Препрощая иные и многіе резоны, аки предъ Вогомъ—иже есть между вами и словеса моя слышитъ—вашему святѣйшеству обязуюся: ежели нынѣ или же впредь явится, что я посѣтилъ Гедеона, ’по лишенію его архіерейства, персонально или письменно, или чрезъ кого либо ни есть словесно утѣшилъ его,—единымъ словомъ, ежели я каковую любовь, благосклонность и снисхожденіе къ нему явилъ, тогда буду самоосужденъ и лишенъ не то- чію отъ епархіи и отъ сана, но и отъ моего здравія... И хотя архимандритъ отъ него Гедеона просилъ меня въ мо- настырь и требовалъ чрезъ него—архимандрита повара и хлѣбника, также меду, рыбы и для лекарствъ ревеню, и я во вссмъ ему отказалъ. «Какъ ни были строги судьи, однако не могли не изумиться такой сильной клятвѣ и спрашивали Гедеона: «понимаетъ ли онъ ея силу»? «Очень понимаю, смѣло отвѣчалъ Аѳанасій, и егда силу ея разсуждаю, весь трепещу. И какъ мнѣ не трепетать, егда между прочимъ читаю: и молитва его да будетъ во грѣхъ». Казалось бы, иослѣ этихъ клятвенныхъ показаній можно оставить въ по- коѣ архіерея, но подозрительные судьи этимъ не удовлетво- рились. Между тѣмъ дѣло Георгія усложнялось. Поднялся новый вопросъ о посхимленіи Гедеона. Поводомъ къ этому вопросу послужило подозрѣніе, возбужденное нѣкоторыми обстоятель- ствами, въ дѣйствительности Гедеонова схимничества. Вра- тіе не видали его въ схимонашескомъ платьѣ- архимандритъ же показалъ , что онъ при постриженіи не былъ, потому что Дашковъ не пригласилъ его, но иостригали его въ кельи духовникъ его, іеромонахъ і о с и ф ъ , с ъ діакономъ ІІарменомъ,