bp000001429

342 чемъ упрекнуть его, то развѣ въ слишкомъ большой мяг- кости, простотѣ и снисходительности, которыми нерѣдко злоупотребляли. Душа у него была чистая, любяіцая, все- прощающая ,—сердце, исполненное любви къ Церкви, къ Царю, къ Россіи. Все, что относилось къ благу этихъ трехъ сокровищъ его сердца, было ему ближе собствен- наго счастія или выгодъ. Везкорыстный до высшей с/ге- пени, онъ не любилъ роскоши; только красоты ирироды и хорошія книги радовали его. Прогулка по монастырс- кому саду, въ ГІочаевѣ, отдыхъ на террасѣ , при закатѣ солнца, дружескій обмѣнъ мыслей въ разговорѣ съ посѣ- тителами лавры, чтеніе выдающихся по содержанію книгъ и журналовъ, чрезъ которое онъ слѣдидъ за ходомъ исторіи и развитіемъ современной мысли: вотъ что со- ставляло его отдохновеніе и удовольствіе, послѣ дневиыхъ занятій по управленію епархіей. Дѣтей онъ любилъ какъ отецъ, съ цѣлыми ворохами книжекъ пріѣзжалъ въ сель- скія школы, и былъ любимцемъ всего дѣтскаго населенія по дорогѣ изъ Житомира віі Почаевъ. Въ богослуженіи оиъ, такъ сказать, сообіцалъ всѣмъ молящимся глубокую вѣру свою и христіанскую кротость. Все, что нарушало миръ церкви, или вредило доброй славѣ духовенства, по- ставленнаго въ западномъ краѣ между столькими враждеб- ными элементами, глубоко его огорчало,—но на строгость, даже самую справедливую, онъ рѣшался съ большимъ трудомъ, и потому многіе злоупотребляли его мягкостью, и не ра зъ нрихожанамъ случалось подавать гкалобы, кото- рыя сильно сокрушали его и потрясали здоровье. Если преосвященный Агаѳангелъ отстаивалъ неограничеиную власть епископовъ, то всѣ русскіе на Волыни могутъ сви- дѣтельствовать, что это никакъ не для угпетснія подчинен* наго ему духовенства. Вотъ почему на него не должно падать подозрѣніе, какое можетт> породить, конечно, не* намѣренно высказанная замѣтка о немъ «Церковпо-Обіце' ствеинаго Вѣстника». (Совреліенность).