198 ВЛАДИМИРСКИЕ СОКОЛЫ. НАВЕЧНО В НЕБЕ Бахвалов председателём у нас, он — с винтовкой: «Я старшой» — «Документы!». Ну, он показал ему (лётчику) свои документы.. А штож, мы все маленьки были дак… «А это?» (на нас лётчик показывает) — «А это всё наши» - «Давай, берите полатку, пойдёмте, у меня один в лесу». Это он одного отташшыл (в лес), а этот — как и убитой он — он так в хвости и гори! Понимашь, у его ото всюду кров кипит просто!! Опалившы весь тут. Не узнать! Голову (обожгло)… Пришли к тому (в лесу), а ён (своему товарищу): «Прыкончы меня! Прыкончы меня!» - просит, чтоб он пристрелил. А он от его обрал (отобрал) всё — и ноган, и.. Ну всё-всё обрал! Ничего ему не оставил: «Сичас мы тебя спасём, спасём!». Положили на полатку, вот на жердинках на этых через лес его к нам принесли. Принесли, а председатель-то этот (Бахвалов) говорит:«Кажный день обеспечче его питаньём, пока мы не прыедим» (видимо, Бахвалов поехал с лётчиком Мешковым). А немцы-то в Киришах! Вот потом я носил с Мотохова ему (раненому лётчику), ситник (белый хлеб) было принясу — «Посиди!» (говорит мне), а он лежал на парашутах, парашуты сложены так… Ни матраса, ничего же не было! Голо жили дак. И вот этым же и окутывалсы парашутом, понимашь ты. У его перебиты обе ноги были — он, как упали-то, видимо, его жженуло (зажало) железом, и — обе ноги перебиты… Вот потом самолёт двухкрылый этот, кукурузник (По-2), прилетил, только за деревней сил — как будто кто позвонил — сразу немец лети!!! «Все — прочь!!» (закричали прилетевшие). А штож мы, думашь, хоть робетишок-то тогда много было, мы все на поли-то, хорошо же видно. А он (вражеский самолет) над самым вот и строчыт ниц — по сеням, понимашь?! Оны (прилетевшие) бигом забегали, сразу его (раненого) пяхнули — он ревит (кричит)! Штож, ему больно, ревит.. Ну, самолёт сразу пошол-пошол-пошол за лес и нисколько ни поднялса — так над макушкам и пошол, понимашь ты, в сторону Волховстроя.. (А немцы в это время в Киришах были?) Да-да, немцы в Киришах были, они два года стояли.. (А когда это с самолётом было?) Это было, понимаешь ты, вот клюкву-то эту вот и носили в аккурат, по ягодам шли, ага…». К воспоминаниям Константина Михайловича Павел Самбук дал свои комментарии: «…Судя по этому рассказу, погибший стрелок-радист Николай Рюмин (из экипажа Мешкова) был первоначально похоронен у старой часовни в д. Витка, причем интересно, что похоронили его в гробу, куда вместе с погибшим положили два пулемёта (!) — видимо, захоронение производилось под руководством Платона Мешкова. Впоследствии, и надо полагать, уже после войны, останки лётчика из Витки были перенесены на общевоинское братское захоронение в Мотохово (центр местного куста деревень, куда входит и д. Витка). Вероятно, в сентябре 41-го наших воинских частей в д. Витка еще не было, поэтому вместе с Платоном Мешковым пошел проводником предсе-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4