250 Е.Н. Агафонов если бы они умели говорить. Наверное, мы услышали бы и о Великом князе Владимире Святославовиче и Андрее Боголюбском, а затем эти стены рассказали бы нам и о Гурии Максимове и обо всех других, кто стоял под этими сводами. На следующие утро, 12 мая 2008 года в Князь-Владимирской церкви прошло отпевание Гурия Максимова. Как говорилось выше, его отец – Николай Васильевич был регентом (руководителем церковного хора) Мироносицкой церкви и поэтому, несмотря на воинствующий атеизм советского строя, при рождении Гурия в 1922 году крестили. Понятно, что это произошло почти скрытно и можно сказать трагично для семьи Максимовых. В середине двадцатых Николая Васильевича Максимова репрессировали, и родные до сих пор не знают место его захоронения. Храм Святых жен мироносиц, где крестили Гурия, был снесен в 1929 году. Но, все же отец успел заложить в сына ту частицу веры и духа, которая возможно и помогла ему вернуться на Родину спустя шестидесятилетия после смерти. Об этом и говорил на церемонии отпевания настоятель Князь-Владимирской церкви отец Сергей (Фестинатов). (фото № 57, подпись: церемония прощания с Г. Н. Максимовым) Трогательные слова молитвы: «Сотвори ему Вечную Память», олицетворяли эту истину. В стенах церкви, рядом с прахом погибшего пилота стояла его фотография и планшетка, сделанная руками новосибирских поисковиков с его единственной прижизненной наградой – медалью «За оборону Ленинграда». В строю поисковиков, один из кадетов Сибирского кадетского корпуса держал в руках фотографию Кузьмы Алексеевича Чупрова, тем самым, напоминая собравшимся, что в этот момент душа второго члена экипажа самолёта тоже присутствует на церемонии, так же как и в Новосибирске, где фотография Гурия Максимова присутствовала на захоронении останков воздушного стрелка.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4