248 Е.Н. Агафонов ности и молчания. В те времена не приветствовалось искать правду в истории, трудно было исследователям, если даже дело касалось и их однополчан. Более 12 лет ушло на то, чтобы ветеранам собрать информацию об их погибшем экипаже. Да и на местах, судя по сохранившейся переписке Александра Александровича Теплякова не всегда «горели желанием» быстро помочь, а тем более установить полную картину произошедшего! Вот и ответ Тосненского горвоенкома полное подтверждение сказанному. На каком основании были сделаны выводы, что именно останки экипажа самолёта, таранившего Бородулинский аэродром, перенесли в братскую могилу в Любани? Были найдены свидетели их захоронения немцами или местными жителями и установлена могила? При переносе могилы были обнаружены личные вещи погибших? Скорее всего, посчитали так: раз переносили останки погибших солдат из района деревни Бородулино, то значит – там должны быть и указанные авиаторы! Общаясь с местными жителями деревни Бородулино в настоящее время, ни кто из них не смог вспомнить о каких либо захоронениях в районе их деревни. Да и в годы войны вся эта территории находилась под оккупацией все три года с августа 1941 по январь 1944 года. Наступление нашей 54-й армии Волховского фронта при освобождении Любани прошло стороной в 20 километрах от деревни. А если и переносили останки лётчиков, так получается, что в братской могиле в Любани похоронен другой экипаж самолёта. Ответ Любанского исполкома вообще является официальной отпиской: дано указание свыше увековечить, увековечили! А как увековечили это отдельный вопрос! На памятных плитах любанского захоронения, которое находится рядом с церковью, у бывшей железнодорожной школы выбиты следующие сведения: «… мл. л-т Максимов Г. Н., погиб 25.07.1942 года, ряд. Чугров К. А., погиб 25.07.1942 года…». Вот так! Ошиблись не только в дате смерти героического экипажа, вместо 1943 года записали 1942, но и фамилию воздушного стрелка смогли переиначить: вместо Чупрова появился Чугров! Наверное, что-то свыше подсказывало сестрам Гурия Николаевича Максимова, о том, что захоронение в Любани не то место, где похоронен их брат. Хоть и получили тогда в 1989 году они письмо от ветеранов 14-й Воздушной армии об увековечении имен экипажа самолёта, но не поехали… Вот и настал черед рассказать о живой памяти, которую берегут владимирцы о своем земляке Гурии Николаевиче Максимове. О том,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4