ляла к нему интерес, виляла хвостом и тянулась на запах. Второй закатили в прихожую — там попрохладней, пусть пока полежит. Вдруг слышу рык, и тут же рёв младшей Алины: — Мааа-мааа, Сеня цапнула за руку! Иду ругаться. Сеня под моим гневным окриком виновато потупилась, виляет огрызком хвоста. Но картина такая, что я чуть не расхохоталась (а надо было ругать!!!). Лежит наша Сеня, обхватив обеими лапками огроменный арбуз, который в два раза больше неё, и тявкает — грозно так, мол, не подходи, у меня зубы и когти! Уже отгрызла хвостик арбуза, но пастишка так широко не открывается, чтобы побольше куснуть. Рычит! «Моё! Сама не съем, но живой не сдамся!» Что делать? Ни арбуз не забрать, ни мимо неё не пройти. — Фу, Сеня! Нельзя! — решительно наступаю я, ругаюсь, изловчившись, подцепляю её за ошейник, и она смиренно провисает на нём, мигом обмякнув и виновато виляя хвостом. Арбуз отталкиваю ногой, и Сеня сразу же успокаивается, заискивает, виновато поскуливает, перебирая передними лапками, будто оправдывается: «Я бедненькая, голодненькая собачка, меня уже час не кормили-не-поили-не-баловали! Прости, мамка, бес попутал, я больше не буду!». Ну как тут сердиться? Пожурила её для воспитательного эффекта и отпустила гулять. 136
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4