что творится? Магазины грабят, аптеки. Норовят урвать побольше. Кто колбасу тащит, кто водку. Враг у порога, а они бегут из города. Ну, почему? Герасим обнял дочку. — Эх, родная моя! Мы и не такое видали. Усё пройдёть, поверь. Вишь, как усё закипело. Вот пена и поднялась. Ты, коды бульён варишь, пену сымашь? То-то! Людишки энти и есть пена. Зато глянь, каков бульён будет. Такой, шо германец ошпарица. — Пап, а почта была? Герасим, пряча глаза, вздохнул. Зоря поняла, что опять письма от Семёна нет. — Уже месяц нет весточки. Пап, неужели?.. — Не смей, доча! Шоб и мыслей таких не было! Тяжко на фронте, вот и некода писать. Нет похоронки — значит жив! Ты пиши ему. Даже ежли не получит, сердцем прочует. Панику в Москве удалось остановить. Вновь запустили работу трамваев и метро, магазинов и предприятий. Глава Мосгорисполкома Василий Пронин обратился по радио к москвичам с речью и закончил словами: Москва была, есть и будет советской! В ноябре немцы стояли у самого порога Москвы. Аэродромы, с которых вылетали бомбардировщики, приблизились настолько, что сигналы воздушной тревоги звучали буквально минут за пять до атаки. Ровный и монотонный голос диктора вещал на всю улицу: 28
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4