ловой качала бабушка Нина в ответ, голубые глаза её чернели, отрешённо смотрела она за окно, и замолкала надолго. В эти минуты была она неподвижна и бледна. Вспоминался ей деревянный холодный вагон, где стояла она вплотную с другими людьми. Дети плакали. Ослабевшие падали, и лежали под ногами. Их на остановках выбрасывали, будто дрова, складывая в кучи. Мёртвых и ещё живых. Нет, внуки не должны знать про это. А ведь было и более страшное, о чём она и сама вспоминать боялась и брезгливо морщилась. С еловых веток под окном стекали капельки дождя. Как слёзы. А она не плакала. Никогда. Не было слёз в её замерзшей половинке души. А в другой половинке жила огромная любовь к своим внукам, она прощала их любопытство и молчала. Горе пришло нежданно: упала на пол и ногу сломала. До телефона доползти не смогла — сил не оказалось. Только на третий день внук приехал, не дозвонился, забеспокоился. По белому сугробу, нетронутому у калитки, понял, что плохи дела. А в саду три огромные, Нинины любимые яблоньки упали, дорогу перекрыли к крыльцу. Что за чудеса, урагана вроде не было. Прошёл в дом и кинулся бабушку поднимать, поить. А она, бедная, еле дышит. Скорая приехала, сказали: обезвоживание и истощение сильное, не жилец. Хорошо хоть попрощалась с внуками перед смертью, на руках родных умерла. А про деревья семья думала и удивлялась, почему легли они в разные стороны. Если б ветер был, то упа235 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4