перь и убежать было нельзя, да и списки уже созданы. Утром селяне прощались со своими родными. Матери тянули руки к машинам, но были остановлены автоматной очередью. Новая власть погрузила молодёжь в грузовики, увезла на вокзал. Татьяна свою племянницу Машутку снарядила с учительницей, а вот дочку единственную, Ниночку, побоялась оторвать от себя, понадеялась, что четырнадцатилетнюю не возьмут, но дочку всё равно отобрали. Была она крепкая, рослая, румяная деревенская девушка, про таких говорят «кровь с молоком». Глаза голубые, рослая, пшеничная коса ниже пояса. Хотела мать спрятать её, но полицай вломился в дом, за косу девушку вытащил, а Татьяну плёткой избил. Вот так и отправилась Нина на работу. Трудно далась ей дорога в неметчину. Людей толпами загружали в товарные вагоны, где можно было только стоять. Многие были с маленькими детьми. Туалета, еды и воды не было. Нина закрыла глаза. Ей было невыносимо тяжело терпеть стоны, детский плач, вонь, давку. Три дня она простояла молча, как в полусне, вспоминала своё детство, теплоту материнских ласковых рук… Потом был предварительный лагерь Daimler-Benz, где она прошла регистрацию и медицинский осмотр. Большего унижения в своей жизни Нина не испытывала. Здесь пленные были не люди, их выбирали, как скот. Осматривали зубы, чтоб были здоровые, щупали мыш230
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4