Девчонки из времянки смотрели, как неторопливо офицер мылся под душем, что-то бравурно напевая, а мокрый денщик стоял рядом с полотенцем на вытянутых руках, жалкий, трясущийся. Манька сказала: — Вот ведь ворон какой, орёт громко, рывками, да и чернявый. — Вороном и будем звать промеж себя, кто там его фамилью запомнил, — добавила Порка. Потом полицай приказал матери зарезать курицу. Наталья сказала Варьке поймать чёрную. — Так несушка же, мам, скоро на яйца сядет, — попыталась было заступиться девочка. Денщик прикрикнул и на неё: —Живо! А матери тихо сказал: — Свезло тебе, Нотька, он да два караульных при ём, не рота на постой к тебе явилась. Да и не немцы это, мадьяры, добрее вроде. — Это тебе, похоже, свезло, — невесело съязвила Наталья, но тут же прикусила язык. Позже всё оказалось правдой: в других дворах незваные гости сами ловили и резали кур, отбирали все яйца, хозяйничали в погребах и на огородах, безобразничали с женщинами. В одном дворе хозяйку застрелили за то, что оставила два яйца ребёнку, в другом изнасиловали пятнадцатилетнюю девочку, и она повесилась в сарае. Крики, плач, выстрелы стали обычным делом в некогда тихом селе. 190
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4