— Ой, горе-то какое! — запричитала Варвара. — Да куда же вы? А хозяйство? А я с девчонками? Ой, горето, ой, горе… — Да не хнычь! Хозяйство, говоришь? Завтра усё прахом пойдёт, усё под чистую отберут. — Шевелись, давай, — подгонял Герасим жену, увязывая в одеяло вещи. — А вас с девками опосля заберу, как угол какой найду. Зорька суетилась, помогая матери. Младшая сестра, Райка, жалась к матери, не понимая происходящего и мешая Варваре собирать в дорогу мужиков. Вбежал Сашка и зачерпнул ковшом воды напиться. — Батяня, готово! — утирая губы, промолвил сын. В избе все притихли, и только где-то в углу за печкой раздавалась тревожная песнь сверчка. Варвара сняла со стены старую потемневшую икону и сунула в узел. Герасим прижал к груди Зорьку с Райкой. — Ну, присядем на дорожку. Все расселись по лавкам. Варвара утирала слёзы платком и безостановочно шептала молитву. Герасим поднялся. —Пора. Он обнял жену, утер ей слёзы. — Не горюй, мать! Люди добрые не дадут пропасть. А про меня сказывай, во Мценск отправился, по делам, скоро вернётся. Усё, пошли… Только спустя два года Герасиму удалось привезти семью в тесную комнатушку в полуподвальном поме17 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4