А потом обрушилась война. Варька вспомнила, как отец пришёл с работы раньше обычного, как приезжий военный, собрав у сельсовета мужиков, дотемна с ними о чём-то разговаривал, как через три дня провожали односельчан на фронт. Помнит, как страшно выла тётка Рая, соседка, падая в пыль вслед машине, увозившей её старшего сына. Видимо, чуяло сердце материнское — она первая и получила похоронку той же осенью. Помнит, как отец обнимал их всех вместе, уговаривал жену не плакать, говорил, что обязательно вернётся, ведь ещё сына-то не родил, только дом построил и сад посадил. Мать молчала, утирая слёзы концом платка, сморкаясь в фартук, глядела на него безотрывно, будто стараясь впитать в себя всё: и облик, и запах, и голос. С листьев дерева во дворе упали мелкие прохладные капельки, щекотнули плечи, прервали воспоминания. Бабушка говорила: «Рикитка плюётся или плачет завсегда вместях со человеком». Варька подумала, что сейчас ракита точно плачет — горько, безысходно. В этот военный год много плакали все. Приходили похоронки, известия, что родной солдат пропал без вести, что ранен; были и письма, полные любви; кто-то долго ждал напрасно и ничего не получал. Была изнурительная работа бабьими и детскими силами, был голод, потому что урожай — для фронта и победы, а себе — крохи. От Родиона было только два письма, скупых и коротких, главное — жив. Вдруг Варька уловила необычный гул, будто много тракторов одновременно завели моторы. Звук прибли185 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4