(бригады содействия милиции), как был направлен на милицейские курсы, когда ему исполнился двадцать один год. Зоря рассказывала о своей жизни в Москве: про окончание школы, про ОСОАВИАХИМ, где проводились занятия по противовоздушной обороне, про то, как обивала пороги военкомата в первые дни войны, а с началом бомбёжек вступила в комсомольско-молодёжный отряд и теперь, во время налётов, дежурит на крышах, тушит зажигалки. — А помнишь, помнишь? — смеясь, перебивали они друг друга, вспоминая очередную проказу из детства. Но оба молчали о главном. Семён уже не раз собирался признаться, что разлука лишила его покоя, но никак не находил нужных слов — таких, чтобы сразу было понятно, как сильно он любит её. А сердце девушки каждый раз замирало от волнения, когда её друг замолкал и глубоко вздыхал, собираясь сказать что-то важное. По Стромынке пересекли Яузу, свернули налево на Потешную, миновали больницу имени Ганнушкина. — Мы почти пришли, — грустно сообщила Зоря, — вон мой дом. Семён помялся. — Через два дня мне на фронт. Я записался в истребительный батальон. Будем бить врага! — на одном дыхании произнёс и с надеждой спросил: — Зорюшка, придёшь проводить? 11 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4