— Приберись тут живо и улыбку надень. Она вышла, а завхоз Иван Ильич задержался в дверях: «Как же так Галочка?! Э-э-эх!» Счастьем обдала возможность что-то делать. Через четверть часа в пионерской царил порядок, дверь открылась, в перемену снова здесь стало шумно и весело. Приходили и представители роно, похвалили, но МБ отмолчалась, не поддержала, не добавила от себя ни слова. Я целый день не выходила из пионерской, не ходила ни в столовую, ни на чаепитие в учительскую. Терзало чувство вины перед всеми, а главное, ощущение потери: МБ не простит… Рабочий день закончился. Школа утихла, я ждала, пока уйдут все, видеть никого не хотелось, ведь никто не поймёт. Надо идти к Марине Борисовне, попытаться объясниться, но вот ноги не идут. Гулкие шаги в пустом коридоре могли принадлежать только МБ, дверь распахнулась: — Ночевать здесь собралась, что ли? — Марина Борисовна, простите меня. —За что? — За то, что подвела вас. — Прощаю за самонадеянность и враньё. Ты страдала от бессилия, но не попросила о помощи. Ты пойми, школа — единый организм, одна здесь не выживешь. МБ похлопала меня по плечу, по-прежнему ласково улыбнулась: — Твоя макулатура лежит под лестницей, завтра её вывезут, тебе, кстати, грамоту вручат, у вас и без этих мешков первое место среди дружин. 168
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4