этого самодельного циферблата, из её кисти тяжело вывалилась большая цыганская иголка и заболталась на толстой суровой нитке. Бабушка дождалась, пока иголка перестанет качаться и громко сказала: «Игла-иголочка, правду скажи, как Галине сей год поживётся, — покажи». Затаившись и сжавшись, не мигая, гипнотизировала я иголку, толкая её к кольцу. Было понятно: то, что тревожит и мает меня последнее время, связано именно с этим предметом. Иголка нехотя прошла маленький сияющий кружочек и закачалась в сторону ириски. — Сладко поживётся, касаточка. Дай, и себе спрошу: иголка-иголочка, правду скажи, как Нине сей год поживётся, — покажи. Иголка сразу направилась к куску чёрного хлеба. — Ну, сыты будем не помрём, и то дело, — успокоенно сказала бабушка. Казалось, что большего разочарования в моей жизни не случится никогда. Колечко мерцало и манило, но, оказывается, не меня… Глянув на сникшую и потухшую внучку, бабушка спросила у иголки, как поживётся Гале через пять лет. Покружившись, «гадалка» нерешительно качнулась к кольцу. — Всё, больше трёх раз гадать нельзя, — пряча улыбку, сказала бабушка. — Зато теперь знаем, что через пять-то лет женишок у тебя будет, али уже и муж. Нет… муж рановато по нынешним временам… Во мне загорелся интерес, на щеках вспыхнули пятна волнения, я приготовилась к чуду, а бабушка начала 148
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4