— Вот убей, не пойму, со временем тоже что-то странное стряслось, то ли быстро, то ли долго. Конечно, все соседи и родные тщательно обследовали зеркало, почерневшую розетку, выдвигали свои предположения о том, что это была шаровая молния, что спасло меня зеркало. А я почему-то вечером этого суматошного дня пошла к бабушке, в её маленькую уютную горенку, и расплакалась, уткнувшись в родное тёплое плечо. Тогда я ничего ей не сказала, да она и не спрашивала, просто гладила и гладила по рукам, спине, голове: «Ну, будет, будет, Галинка, хватит, Господь, милостив, не оставил…» А я плакала сладко и горько, взахлёб, как бывает только в детстве. Я не стала панически бояться грозы, но на всю жизнь запомнила этот случай. И теперь, когда вижу молнию или слышу громовые раскаты, вспоминаю милую бабушку Анну, её скромную комнатку за печкой, иконы на божничке, лампадку. И сама она для меня — ровно и спокойно горящая свечка, отдающая тепло, прогоняющая мрак. Ведь это она своей верой спасла нас, непутёвых, вымолила у Бога смягчение наказания. 143 ЛЮДИ И СУДЬБЫ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4