матери отдельный вход с крылечком. Как ни просила Зоя мужа жить отдельно, говорила, что «бабка богомольная подведёт её карьеру под монастырь», дядя Вася был непреклонен: «Мать не оставлю». Пожалуй, это единственное, в чём он ослушался жену. Интересно они вели совместное хозяйство: тётя Зоя рано утром доила корову, процеживала молоко, двухлитровую кринку накрывала марлей, завязывала шпагатом и, обойдя дом по периметру, ставила на крылечко бабушки, хотя внутри дома была дверь, соединяющая две кухни. Баба Анна отгоняла корову в стадо, вернувшись, заносила молоко к себе, кормила кур, собирала в подол тёмного фартука яйца, оставляла себе два, остальные несла в корзинке тем же путём на крыльцо к невестке. Они старались не пересекаться. Каждая готовила на своей кухне, зимой топились две печки, у каждой был свой огород. Дядя Вася и мы общались с бабушкой Анной в отсутствие тёти Зои, потому что она очень ревниво к этому относилась. А меня очень тянуло к бабе Анне, она влекла своей скрытностью, видимой отрешённостью, в ней была загадка непохожести на других. Бабушка вкусно пекла и угощала нас своими рогульками и кружалками. Рогульки вологодские можно найти в пекарнях, кружалок я больше нигде не видела. Тесто тонкое, хрустящее, по кругу поднято вверх красивыми волнами защипов, а в середине какая-то каша, протомлённая в русской печи — без масла и молока, если был пост. 139 ЛЮДИ И СУДЬБЫ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4