а день и ночь в работе, — возмущённо заколыхались занавески. — Да, светить я не могу, при переезде из столицы у меня разбилось стекло над фитилём, а купить нужного диаметра уже не смогли. Сейчас я просто отдыхаю на стене, а когда-то я была свидетелем революции 1905 года! — Да ну? Сочиняешь! — усомнилась этажерка. — Ти-ше, не-ме-шай-те слу-шать, — застучали часы. Они были дружны с лампой ещё с Петербурга. — Где вы ещё ус-лы-ши-те та-кие ис-то-рии? — Из книг, конечно! — воскликнула этажерка. Лампу-бра недолюбливали за её обособленность и привычку на всех смотреть свысока. — В кни-гах та-кие ис-то-рии не пи-шут, а лам-па жи-ла в то вре-мя! (?) — часы разразились досрочным боем: «Бом! Бом! Бом!» Вещи замолчали им стало интересно, ведь рассказ касался жизни их хозяина. Лампа выдержала паузу, манерно откашлялась и начала своё повествование. — Моя молодость прошла в Петербурге, в то время столице Российской империи, это было до революции. Моим владельцем был отец нашего нынешнего хозяина, Илья Матвеевич. — Я помню Илью Матвеевича, — отозвалось зеркало, — видный был мужчина, он часто отражался во мне, расчёсывал свои волнистые волосы, приглаживал бороду, поправлял сюртук. 66
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4