как вытирал влажные носики и лечил содранные коленки. Помню твёрдые мозоли на горячих мужских ладонях, все в трещинах и морщинах, куда въедалась земля и копоть из кузницы. Помню рубцы от ожогов горячим металлом у хозяина — без этого кузнецу не прожить — и тогда я врачевал, напрягая всю свою льняную прохладу, успокаивал жар, охлаждал раны. Всем я был нужен. Чуть только кто утащит меня от умывальника, сразу слышны голоса: «Где полотенце? Давайте его сюда!» Десять детей в семье, за всеми разве уследишь? Нужен глаз да глаз. Шли годы, моих хозяев не стало, их младшая дочь забрала меня к себе в дом, положила в сундук, в память о родителях. Времена шли трудные, голодные, тканей было мало, пришлось мне снова потрудиться, но я люблю служить людям, в этом моё предназначение. Прошли тяжёлые дни, стали появляться в доме новые, мягкие, сначала вафельные, а потом и махровые мои собратья. Меня отдали хозяину, а он человек мастеровой, вытер руки с неотмытой смазкой, и въелось в меня масляное пятно. Взрослая внучка, считай моя правнучка, замочила меня в порошке. Ох, и жёг он мне бока, я ёжился, скрипел, пыхтел, но пятно так и прилипло ко мне. — Надо отбелить его, — услышал я чей-то совет. — Нет! — закричал я. — Не хочу химии, отбелите меня в снегу, на морозе! 56
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4