ненькие, с узеньким горлышком? Так и их я намывалначищал, справлялся. А теперь что, не нужен уже? — Да успокойся ты, что разошёлся-то? — примирительно прошамкала старая чугунная сковорода. — Редко нас теперь пользуют, что правда, то правда. Но живём мы долго, не одно поколение обслуживаем, значит, не зря были созданы. Да и бабка эта здесь проездом, приехала внучке с малышом помочь. — Вам ли жаловаться? — завозмущались тонкостенные хрупкие чашки. — Вон сколько наших превратились в черепки и исчезли в чреве мусоропровода. А вы сильные, крепкие, уважаемые авторитеты в нашем коллективе кухонной утвари! Ёршика этот пустозвон нисколько не успокоил, он грустно вздыхал, слушая соратников. — Давненько тут не было такой чистоты и порядка, — очнулась задремавшая было кастрюля. — Хозяйка наша стала мамой, заботы о ребёнке отнимают всё время и силы. Бабулю-то на помощь вызвали. Вот она-то и расстаралась: всё перемыла, перетёрла, то ворча, то напевая вполголоса. Мне дно отчистила так, что смотреться можно, как в зеркало. — А помните тот случай, — как всегда, не торопясь, начал половник, — когда хозяева поссорились? Он так орал, так тискал ложку, что казалось, свернёт ей шею. А она мельхиоровая, дорогая, не из моего отряда нержавеек. А потом так шмякнул её об стол, что та от страха и боли спряталась за тумбочку. Поискали её 139
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4