Длинный хлебный нож не вслушивался в привычную перебранку. Всё его волнообразное существо пыталось рассмотреть в лотке предмет обожания. Это маленькая кофейная ложечка с исписанной тонкими вензелями изящной ручкой и круглой блестящей головкой. Хлебный нож давно и безоглядно был влюблён в красавицу. Иногда по утрам они оказывались рядом на столе, когда хозяева им нарезали батон, а ею размешивали сахар в кофе. Он боготворил её, но служебные романы на кухне строго запрещены! Его удел — контакты с пухлыми булками, а о ней он мог только мечтать. Ложечка была особой легкомысленной и беспечной, её волновали и встречи с фарфоровым блюдцем, и горячность кофе, и сладость сахара, а на ножи она даже не смотрела. Вот и сейчас сёстры-ложечки, тесно прижавшись, шептались о своём, никто им не нужен. — Хорошо вам болтать! А слыхали, что обо мне сегодня ляпнули? — дёрнув седым проволочным усом, проворчал ёршик для бутылок. — И главное, кто?! Старушонка приезжая. Пришла мыть детскую бутылочку, повертела меня в руках, повесила на место. Размяла яичную скорлупу и высыпала в бутылочку. Вот уж дерее-евня! Трясла-трясла, полоскала-полоскала. Чего только не наговорила про меня: «Давно пора выбросить, проволока заржавела, леска выпадает, рассадник микробов». А сколько мной бутылок перемыто, не счесть. Помните бутылочки из молочной кухни, то138
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4