у Дуба листву и топтал её, снова рвал и снова топтал, пока не выдохся и не упал на землю без сил. Не желая сдаваться, преисполненный веры в то, что научить рисовать картины можно кого угодно, Художник вернулся домой. На другой день Маэстро набрал новых учеников. И снова надежда на призрачный успех, снова вера в то, что научить можно любого желающего, толкала вперёд, возносила и заставляла требовать от людей результата… Какого? Он уже и сам не совсем понимал. Надежды постепенно таяли, амбиции уступали место усталости, прежнее рвение выгорело изнутри. Из последних сил притащил ноги Маэстро к старому Дубу. Но Дуб молчал, только ветер колыхал листву, перекатывая волну за волной, словно дирижировал ветками в такт вековой песне мудрости. Долго ждал Маэстро ответа, перебирая в памяти то, что Дуб говорил в прошлый раз, осознавая и принимая. Наконец, вернулся Художник к себе, отряхнул от пыли холсты, достал палитру, кисти и краски, но написать картину, о которой бы ходили легенды, слагали поэмы и приезжали смотреть со всех концов многоликого мира, больше не смог. Муха, Ваза и прочие Лошади 77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4