Упав с дивана, Аскольд Тарелкин проснулся и с облегчением выдохнул: «Ффу-ух, кошмар какой! Приснится же такое!» — подумал он и пошёл в уборную. Из зеркала на него смотрел помятый серый мужик. «Надо хоть побриться, стыдно» — подумал он и намылил щёки. «На воздух! Срочно! Дышать и думать! Думать и дышать!» — ТарАск поспешил в парк. Погода была тихая, солнечная. Бабье лето воцарилось вокруг, ненадолго прогнав осеннюю хмарь. В парке было на удивление многолюдно. И… странное дело… драматургу повсюду мерещились красные нити. Мимо него, нежно воркуя, прошла молодая парочка… Нет, он совершенно ясно видел словно живые, пульсирующие красные нити, опутывавшие их обоих. На скамейке сидела мамаша, умильно поглядывавшая на своих ребятишек… от неё к детям, словно пуповинки, тянулись красные нити… Драматург поморгал, потёр глаза, похлопал себя по щекам… и заметил вдалеке на скамейке симпатичную даму бальзаковского возраста в шляпке с кокетливой вуалью. Дама приветливо улыбалась. От неё прямо к нему тянулась робкая, светло-красная, пульсирующая нить… Да это же… — ноги обмякли, отказываясь слушаться хозяина, но при этом властная сила тянула Аскольда словно магнитом туда, где на скамейке очаровательно улыбаясь сидела Любовь Аполлинарьевна Кукушкина, прорицательница. Которая, увы, не приснилась. Муха, Ваза и прочие Лошади 105
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4