ПУТЫЛЮБВИ Провинциальный драматург Аскольд Тарелкин, известный как ТарАск, удручённо шаркал истёртыми башмаками по аллее старого парка, живописно раскрашенного багряными пятнами осени. Поравнявшись с питейным, он замедлил шаг, колеблясь, но в дверях, раскинув рукава засаленного сюртука, радушно улыбался давний приятель поэт Тим Плошкин. Зашли. Официант небрежно поелозил по столу липкой тряпкой, разлил по мутным стаканам вино, грохнул бутылкой. — Дружище, давненько не виделись! — Плошкин протянул свой стакан, и приятели чокнулись. — Ты чегой-то хмурной? — задорно начал поэт. — Да… ты же знаешь, как это у нашего брата бывает… в общем, сценарий задумал, название сразу пришло, герои как-то сами собой прописались в деталях… а движения нет… Вот хоть ты тресни! — драматург в сердцах так хватил по столу ладонью, что тонкий как жердь официант вытянул лицо, картинно выронил из глаза пенсне и укоризненно посмотрел в их сторону. Тарелкин пригнулся к столу и заговорил в полголоса: — Это нечеловеческие, слышишь, нечеловеческие муки творчества! Вот уже более трёх недель я не написал ни единого диалога, ни строчки! — он протёр мятым платком свой натруженный лоб, — А этот прохвост ПетМуха, Ваза и прочие Лошади 101
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4