Может, я и резковато сказал о том, возле нас живой души не было, ведь на заводах люди трудились, да и в автомобилях не роботы сидели, пока... И все-таки иногда возникает во мне мысль, что человек в автомашине, равно как и человек с ружьем, не в полном смысле живой. Наконец-то в моем рассказе ружье появилось. Зачем, спрашиваешь? подожди, скоро узнаешь. Возникли, наконец, на нашем пути дома и вместе с ними самое важное для меня в тот день - магазины, в которых колбаса, колбаса и еще раз колбаса. Конечно, то "изобилие" мне тогда лишь казалось. На деле же в этих торговых заведениях, невзирая на "визитки", было, как говорится, "шаром покати". Все же нет-нет, да и заглянешь в гостеприимные двери. А внутри действительно нет, и еще раз нет. Однако как же с собакой быть? Она же почти ручной стала. Куца я, туда и она. Шуганул я ее раз, другой, посмотрит на меня невыразимым собачьим взглядом - словно душу насквозь пронзит. Топну ногой, отбежит песик в сторону, а немного погодя оглянусь - опять догоняет. Что тут поделаешь? Теперь я не помню, что на самом деле произошло, то есть до чего я своим... человеческим рассудком дошел; то ли бросил чем-то, то ли рявкнул посильнее, только все же на каком-то мосту отстал песик. И так тоскливо стало мне, хоть плачь. Да и не грех человеку поплакать. Как хорошо поэт Глеб Горбовский сказал: "Иногда поплакать нужно, ведь на то она и жизнь..." Удивляешься - о чем, дескать, нам плакать? Да все о ней же, душе нашей человеческой вечно живой, которую мы сами же ежедневно и едва ли не ежечасно убить стараемся. Вот и все, что я хотел тебе поведать. Ах да, я же о ружье не рассказал, о том самом, что вначале упомянул. Знаешь, есть такое почти всем известное изречение Чехова о ружье, которое висит в самом начале рассказа на стене, а в конце непременно стреляет. Именно об этом и хотел я тебе рассказать - пропади оно пропадом, это самое ружье, и не только это, которого я и в руках не держал, но и все ружья на свете, пусть они ни в кого и никогда не стреляют... 1997 -96
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4