решеткой да колючкой, не сказать чтобы спокойно, на душе, конечно, кошки скребли, но все же терпел, знал, что нельзя иначе, никак нельзя, раз на "зону" попал, терпи - и точка. А здесь разом все цепи разорвались, все путы обмякли, весной да волей запахло. И дал я полегонечку ходу. Доверяли мне, оттого что раскон- войным был. прошмыгнул через Кпп - и бегом к другу, который только что освободился, перекусил наскоро у него, но пока думал-соображал, куда дальше податься, за воротами тормоза взвизгнули. почуялось - "газик". Нырнул под кровать. Слышу - заходит наш "старшой", командир группы. - Здорово - говорит, - Валентин, Сашка к тебе не заходил? - А что случилось-то? - Да сбежал, стервец. Чего ему только не хватало! Жил-то, ведь, как кум королю. - Да нет, не заходил. - Жаль, а мы думали, у тебя он, больше ему деться некуда в его одежонке казенной. Ну да ничего, отыщем, если не вчера, так сегодня... И ушел, уехал мой капитан, славнейший все же мужик. Именно в тот миг я и понял, что дураком оказался, каких свет не видывал. Махнулись мы с Вадькой одеждой. Дал я ему свою "те- лагу", он мне свое пальтецо, и помчался я на электричке в родимый Ковров. Однако вначале не к родителям пошел, а всю родню навестил. К дяде первому заглянул, посидел у него, передохнул, упреки выслушал. Затем у сестренки побывал, а мать уже и повидать не успел. Взяли меня, "тепленького" повязали, как голубчика. Суток еще не прошло. Четко сработали, оперативно, одним словом. - Сашка, Сашка, что ж ты, дурак, наделал, - только и слышал я ото всех. Ожидая нового суда, знал, что все или почти все в моей нынешней судьбе зависит от начальника колонии, где я "сидел" или, если желаешь, срок отбывал, грехи свои отрабатывал. Дождался приговора. Наградили, как положено, полтора года я до побега отбарабанил, полтора осталось, да еще три добавили. Такие, браток, дела. Да ладно я, но Валька тоже загремел, за укрывательство. Выходит, я не только дураком, но и подлецом оказался. Мне бы сдаться сразу, ну -88-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4