Мог ли представить я, что сбудутся пророческие строчки все того же Бориса Абрамовича, читанные мною не единожды вслух, а как выяснилось, "про себя": Самый старый долг плачу, С ложки мать кормлю в больнице. Напел, начитал, наговорил себе и теперь нахожусь в больнице. И нахожусь, и насижусь, и не дай Бог в будущем, належусь... "Сиделец" - это ведь не тоже, что "сидень", то есть, попросту говоря, трутень или бездельник. "Сиделец" должен знать и уметь многое, коли не все. перестелить постель родимой, последить за капельницей, повязать бандаж, то есть своего рода мягкий корсет, накормить болящую, сбегать за лекарством, и прочее. Даже поесть самому надо успеть. А если к тому же больная не только тяжелая, но еще и слепая абсолютно? представишь ли, ощутишь это, дружище? Часто в женских монастырях духовниками служили мужчины священники. Я же в палате служу кем-то вроде "плотника" или "утробника". Распустив длиннющий свой язык, рекомендую дамам питаться то тем, то другим, превращая иной вид еды в тотем для поклонения. Меж тем у самого брюхо почти никуда не годится. "Сиделец" всегда при деле, хоть и не является дельцом. поможет, удружит и другим обитательницам палаты, прихватит по пути продукты, лекарства. Лишь бы самого не "прихватило". А к тому это я говорю, что хочешь не хочешь, а надо мне уходить со своего теплого местечка. И начнется новая "опера", то бишь повесть. Комок повести Заканчивается повесть. Не завершается, а всего лишь комкается, сминается, чтобы расправиться и развернуться в другом месте и в ином качестве. -83-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4