по приказу, а точнее, поручению майора Снегова, занялись мы оформлением различных энергосистем боевой части. Жарким сибирским летом лепили мы надписи на таких же электрощитах. Трафареты периодически выносили на солнцепек, чтобы подсушить, после того, как они окончательно приходили в негодность, я вырезал новые из электрокартона. И вновь 20 лет спустя, я режу трафареты, намокшей от краски губкой наношу цифры на механизмы. - профессионально сделано! - воскликнул начальник цеха, после демонстрации моих первых опытов. А мне опять вспоминается майор Снегов, порой "выдергивающий" меня с муторного наряда по кухне. - Товарищ Луков, вы большой ученый. А потому ждет вас интеллигентная работа, - лукаво произносил старший офицер и обозначал "фронт работ". И брал я в руки не штихель, а простой резак, и создавал не офорты, а простые трафареты. "Опасно для жизни", "Дизтопливо", "Внимание. Высокое напряжение". И еще не помню что. А надо ли помнить, как шагал я по бетонной выбеленной потерне, нанося указатели и предупреждения. И знать не надо мне про толстую железную дверь, которая словно в некоем фантастическом фильме, отверзалась по мановению кодово-замкового устройства. Мощный стальной брус в руку толщиной уходил в дверную броню. Дверь открывалась при помощи электромотора и... - Стоп, - говорил мне майор Снегов, - дальше тебе нельзя. Ты ведь болтун. Дальше я сам порисую. Но в других местах я управлялся сам. Режу как-то буквы из фольги для какого-то уставного транспаранта, и вдруг чувствую спиной, как сзади кто-то подходит. повернулся. А, так это румяный и пухлощекий лейтенант Шальнов из "тайного тайных" поднялся. - Луков, а ты знаешь, что Высоцкий умер. Только что по "Голосу Америки" передали. - Вот это да! ? - до сей поры не перестаю удивляться я не столько безвременной смерти артиста и поэта, сколько любознательности - 68-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4