Итак, долгими глухими осенними ночами вы точили детали, а в перекурах пили самогон вперемежку с чифирем, курили "Бе- ломор". под утро подпольные труженики покидали рабочие места, чтобы в 7-00 снова встать за станок, но уже легально, на законных основаниях. Зарабатывали вы прилично, что и говорить, и все же разве измеришь деньгами жизнь? Вот и достукались, добились, доигрались, одним словом. От Миши Осинина ушла жена. Он жил когда-то в соседнем доме. Моя мама всегда хвалила Михаила за то, что он ухаживал за своей младшей сестренкой. То есть нет, ухаживал он за моей одноклассницей, Людой Болтуновой. За ней в старших классах попытался ухлестывать и я. Однако, где мне было сравниться с серьезным парнем почти двухметрового роста. И вот довелось нам повстречаться, прохожу мимо столов, где расположились на перекур труженики третьего участка, и вдруг меня окликнул кто-то: "Луков! Гриша!" Смотрю и никак не признаю в высоком мужичище, худом, с синими припухлыми подглазьями, слегка небритом и лохматом, юного жителя соседнего дома, симпатягу, в ранней юности похожего на Николая Ерёменко, сыгравшего Жюльена Сореля. Другой Миша, тот самый, который картавил, умер от перенапряжения в 45 лет, едва успев стать дедом. Да, не хочется вспоминать плохое, когда знаешь, что твоих ровесников уже нет на этом свете. Нет. Не желаю вспоминать вопрос, который не однажды задавали вы мне, когда я пытался строить из себя лихого или крутого "секь- юрити" и не открывал вам ворота. - Ты человек или милиционер? - звучало порою из рабочих уст. Как все же ужасна жизнь, когда мы сами творим ее такой. Не хочется хранить в памяти смешные и все же неприятные угрозы ударов по крышке гроба. Так пошутил Миша Косов в ту ночь. Когда я пообещал написать про ретивое трудовое трио в газету, показав их героями нашего времени. -45
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4